На краю мира, в самых дремучих дебрях, куда не доходят даже тропы лесников, стоит изба. Не просто старая, а будто выросшая из самой земли, поросшая мхом и вековой памятью. Стены её почернели от времени, окна — словно слепые глаза, смотрящие в пустоту. Местные шепчут, что ходить туда — накликать беду. Но я пошёл. Путь занял два дня. Компас сбивался, ветви хватали за одежду, а тишина давила, густая, как смола. И вот она — под сенью трёх древних елей, низкая, покосившаяся, будто пригнувшаяся под тяжестью тайны...