«У меня тут две грации ходят брухатые», — по-деревенски грубовато и с наигранной бравадой рассказывал он за столом. Но за этим показным хвастовством собутыльники без труда считывали во взгляде Василия глубокую, щемящую тревогу. И ему было от чего тосковать: как признаться двум женщинам, ждущим от него детей, что ни одна из них так и не стала для него той самой, единственной? В алтайском селе Сростки не было девушки прекраснее Маши Шумской. Статная, с точеной фигурой, с шикарными волосами и цепким, пронзительным взглядом, она сводила с ума местную молодежь...