Старые настенные часы, тяжёлые, дубовые, с потёртым циферблатом — те самые, что когда-то висели в материнской спальне и достались ей лишь после долгих, обидных разговоров с сестрой, — отбили один-единственный удар. Глухой, словно проглатываемый тишиной. Латунный маятник, который её мать по воскресеньям аккуратно подтягивала тонкими пальцами, замер, будто выдохся. И почти сразу, из зала, прорезал эту густую тишину настойчивый, пронзительный звонок стационарного телефона. Людмила вздрогнула, приподнялась на локтях на просевшей постели...