Лилит Эспрессо

Если вы смотрели хотя бы три российских фильма или сериала за последние пять лет, вы неизбежно столкнулись с ним. Его лицо, выражающее стоическую скорбь, ироничную усталость или яростную одержимость, проникло во все уголки нашего кинематографа. От исторических драм до криминальных триллеров, от молодежных комедий до психологических хорроров — везде он. Никита Кологривый. Человек-орнамент, может одним взглядом передать всю глубину экзистенциального кризиса жителя мегаполиса и заставить поверить в мотивацию своего персонажа...

В тихом городке, затерянном среди холмов, жил старик по имени Элиас. Годы отяжелили его шаг, а глаза его смотрели куда-то далеко, в невидимое для других пространство. Он проводил дни в своем кресле у окна, а мир вокруг становился все тише и бледнее. Однажды к нему пришла его маленькая внучка Лира. Она положила свою теплую ладонь на его морщинистую руку и спросила: —Дедушка, куда ты все время смотришь? Элиас вздрогнул и обернулся. Он увидел не просто ребенка, он увидел проводника. —Я смотрю в страну Воспоминаний, милая, — прошептал он...

Это мистический артефакт, рождённый в муках, полный противоречий и обладающий гипнотической силой. Работа над ним стала для режиссёра и съёмочной группы настоящим испытанием на прочность, духовное и физическое выживание. Замысел: от научной фантастики к метафизике Изначально в основе сценария лежал роман братьев Стругацких «Пикник на обочине» - довольно жёсткая научно-фантастическая история. Но Тарковского интересовало не внешнее, а внутреннее. Он убрал почти все фантастические элементы, превратив...

Меня зовут № 4712. Я уличный фонарь. Мой пост — на небольшой аллее, затерявшейся между пятиэтажками советской постройки и новым, подозрительно ярким бизнес-центром. Моя обязанность — светить. Каждую ночь ровно в 18:37 моя матовая стеклянная голова загорается тусклым оранжевым светом, а в 06:13 я с облегчением гасну. Это всё. На этом моя функция исчерпана. Осень — мое самое нелюбимое время. Не то чтобы другие сезоны вызывали бурю восторга, но осень… она особенная. Она подкрадывается незаметно: сначала...

Дождь барабанил по крыше «Старого Фермерского Дома», превращая утро в сумерки. В кухне пахло жареным беконом и чем-то глубже, влажным и земляным – запахом самого Мейн-Сити. Лиле Бэнкс было восемь, и она ненавидела дождь. Не из-за луж или отмены игр. Дождь заглушал голоса. Не реальные голоса, конечно. А те, что приходили из зелени. Лила слышала растения. Не словами, а… ощущениями. Волнами тихого трепета, как шелест невидимых листьев в ее груди. Старый фикус у окна скучал по солнцу. Мята на подоконнике радостно пила воду...