Рассказы Андрея. Ликбез.

Сторожка наполнилась треском помех, потом сухим голосом, который выговаривал слова так, будто отщёлкивал их: «...разыскивается по подозрению в соучастии...» Степан Игнатьевич не повернул головы. Его ладони, скользкие от спирта, ещё лежали на стопах девушки — синюшных, твёрдых, как глина на морозе, — и он растирал их размеренно, вверх, к щиколотке, гоня кровь к мёртвым пальцам. Экран за его спиной мигал, бросая на брёвна голубые судороги. «...последняя была замечена в районе...» Он поднял глаза только тогда, когда диктор замолчал...

Серая тряпка шлёпнулась о кафель прямо между двух пар дорогих туфель — лакированных, остроносых, с тонкой металлической пряжкой. — Аккуратнее, — сказал тот, что повыше, не глядя вниз. Соня елозила тряпкой у самого плинтуса, водила круги, отжимала в ведро мутную воду. Семь лет, тощие коленки в ссадинах, два жидких хвостика, перетянутых аптечной резинкой. Она работала молча, согнувшись в три погибели, и со стороны казалась частью больничного интерьера — как урна, как огнетушитель за стеклом, как табличка «Тихо...