Железо ещё гудело, когда Кирилл вывалился из перевёрнутого кузова в снег. Автозак лежал в кювете на боку, задняя дверь висела на 1 петле, из-под капота тянуло горелым маслом и палёной резиной — запах густой, маслянистый, он лип к глотке. Где-то за корпусом машины кричали. Голоса рвал ветер, разносил их, комкал, и нельзя было понять, командуют там или зовут на помощь. Кирилл не стал разбираться. Он полз по насту на локтях, потом поднялся, качнулся, ухватился за молодую пихту — иглы обожгли ладонь холодом, как раскалённые, — и побежал...
Рассказы Андрея. Ликбез.
Санитарку Аню презирали за судимость, не зная что она хирург с уникальным даром.
Край жёсткого пластикового шпателя сорвался с окаменевшей корки клея, и Анна поймала его подушечкой указательного пальца — не глядя, на слух, по тому, как изменилась вибрация в тонком пластике. Клей от тканевого пластыря лежал на матовой никелированной стойке реанимационной каталки старым янтарным наростом, въевшимся в металл, и она соскабливала его короткими, точно дозированными движениями, каждое — под углом ровно в 30 градусов, потому что под 45 шпатель царапал никель, а под 20 — скользил впустую...
Никто в госпитале не знал, кем был тихий санитар, которого гоняли даже медсёстры.
Тормоза реанимобиля рванули по бетону пандуса с таким визгом, что звук вошёл в приёмный покой раньше самой машины — металлический, рвущий, как будто кто-то тащил по кафелю лист железа. Двойные двери грохнули о стены, одна створка соскочила с верхней петли и повисла косо, продолжая мелко дрожать. Каталку вкатили боком, её занесло, колесо ударило в угол стойки регистратуры, и стеклянная банка с шариковыми ручками покатилась по полу, рассыпая своё содержимое под ноги бегущим. На каталке хрипел парень...

