Рассказы Андрея. Ликбез.

Соня вжалась щекой в холодный бок бельевой тележки и перестала дышать. Сквозь щель между мешками с простынями ей было видно всё: широкая спина в сером пиджаке, часы на запястье, блеснувшие под лампой, и рука — гладкая, ухоженная, с крупным перстнем, — которая осторожно, двумя пальцами, вынула из внутреннего кармана что-то маленькое и стеклянное. Ампула поймала свет и погасла, скрывшись за тяжёлой бордовой портьерой у изголовья кровати. Там, в кровати, спал старик. Соня видела только его седой затылок и трубочку, тянувшуюся от руки к капельнице...

— За тебя, сынок. За твои 30 лет и за твой красивый дом с зеркалами, — хрип лёг из динамиков поверх скрипок, поверх дамского смеха, поверх звона фужеров, и 2 охранника уже выкручивали говорившему локти, но микрофон он держал так, как держат на морозе кружку с кипятком, — не разожмёшь. — И за парня с южной развязки. Ему было 34. Я 9 лет носил его фотографию под подкладкой телогрейки, потому что в отряде чужие карточки держать нельзя. А ты, выходит, не носил. Скрипачи продолжали играть, потому что им заплатили играть до полуночи, и вальс теперь звучал под этот хрип, как музыка в чужом кино...