Дешёвые истории.

Конец света не случился после того прикосновения. На следующее утро солнце взошло над Петербургом, погруженным в ночной туман; свет был бледным и робким, но настоящим. Для Веры пробуждение ощущалось как выход из долгого тёмного туннеля. Страх, годами бывший её неизменным спутником, исчез - не побеждённый в драматичной схватке, а просто… отсутствующий. На его месте расцветали предвкушение и настороженность. Их следующая встреча состоялась не в библиотеке. Это было молчаливое обоюдное соглашение, переданное единственным коротким сообщением от Романа: «Кофе? В „Оно“? 10 утра»...

Путь от моста превратился в путешествие сквозь иной мир. Молчание между Романом и Верой больше не было наполнено невысказанными страхами - оно резонировало глубоким, гудящим пониманием. Их соединённые руки были единственным пунктом соприкосновения - тёплым, надёжным якорем в прохладной ночи. Это был простой жест, но после признаний на мосту он казался более интимным, чем любое объятие. Они не разговаривали. Слова были исчерпаны, их ценность истощилась в откровенном обмене правдой. Теперь речь шла...

Город после симпозиума затих, укутавшись в одеяло тумана, поднимающегося от Невы. Величественные освещённые фасады зданий выглядели размыто, их отражения мерцали на влажном асфальте. Роман и Вера шли без определённой цели, адреналин от конфронтации с Дмитрием постепенно утихал, оставляя после себя гудящую энергию. Они оказались на небольшом мостике, перекинутом над одним из каналов. Вода представляла собой чёрное зеркало, нарушаемое лишь случайными каплями, падающими с каменной арки. Они прислонились к холодным и влажным перилам, стоя рядом, но не касаясь друг друга...

Общий секрет танцевальной студии и боксёрского зала создал для Романа и Веры новый хрупкий мир. Их встречи в библиотеке теперь сопровождались взглядами, в которых отражалось целое море понимания, и робкими улыбками, казавшимися более интимными, чем любое прикосновение. Они были похожи на двух шпионов, узнавших друг друга в стане врага и общающихся на понятном только им языке. Университет с его оживлёнными коридорами и переполненными аудиториями превратился в совершенно иную территорию — теперь они перемещались по ней в рамках негласного союза...

Тишина в танцевальном зале тянулась, тонкая и звонкая, словно натянутая струна. Слова Романа «Спасибо, что показала мне это» повисли в воздухе не как завершение, а как новое начало. Вера, всё ещё тяжело дышавшая в центре зала, чувствовала себя уязвимой, но совсем не так, как на набережной. Это была добровольная уязвимость. Мир не рухнул. Он не набросился на неё, не насмехался, не смотрел с жалостью. В его взгляде было нечто похожее на благоговение. Она повернулась от зеркала, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, тело всё ещё вибрировало от последствий танца...