Дешёвые истории.

Конец света не случился после того прикосновения. На следующее утро солнце взошло над Петербургом, погруженным в ночной туман; свет был бледным и робким, но настоящим. Для Веры пробуждение ощущалось как выход из долгого тёмного туннеля. Страх, годами бывший её неизменным спутником, исчез - не побеждённый в драматичной схватке, а просто… отсутствующий. На его месте расцветали предвкушение и настороженность. Их следующая встреча состоялась не в библиотеке. Это было молчаливое обоюдное соглашение, переданное единственным коротким сообщением от Романа: «Кофе? В „Оно“? 10 утра»...

Путь от моста превратился в путешествие сквозь иной мир. Молчание между Романом и Верой больше не было наполнено невысказанными страхами - оно резонировало глубоким, гудящим пониманием. Их соединённые руки были единственным пунктом соприкосновения - тёплым, надёжным якорем в прохладной ночи. Это был простой жест, но после признаний на мосту он казался более интимным, чем любое объятие. Они не разговаривали. Слова были исчерпаны, их ценность истощилась в откровенном обмене правдой. Теперь речь шла...

Город после симпозиума затих, укутавшись в одеяло тумана, поднимающегося от Невы. Величественные освещённые фасады зданий выглядели размыто, их отражения мерцали на влажном асфальте. Роман и Вера шли без определённой цели, адреналин от конфронтации с Дмитрием постепенно утихал, оставляя после себя гудящую энергию. Они оказались на небольшом мостике, перекинутом над одним из каналов. Вода представляла собой чёрное зеркало, нарушаемое лишь случайными каплями, падающими с каменной арки. Они прислонились к холодным и влажным перилам, стоя рядом, но не касаясь друг друга...

Общий секрет танцевальной студии и боксёрского зала создал для Романа и Веры новый хрупкий мир. Их встречи в библиотеке теперь сопровождались взглядами, в которых отражалось целое море понимания, и робкими улыбками, казавшимися более интимными, чем любое прикосновение. Они были похожи на двух шпионов, узнавших друг друга в стане врага и общающихся на понятном только им языке. Университет с его оживлёнными коридорами и переполненными аудиториями превратился в совершенно иную территорию — теперь они перемещались по ней в рамках негласного союза...

Тишина в танцевальном зале тянулась, тонкая и звонкая, словно натянутая струна. Слова Романа «Спасибо, что показала мне это» повисли в воздухе не как завершение, а как новое начало. Вера, всё ещё тяжело дышавшая в центре зала, чувствовала себя уязвимой, но совсем не так, как на набережной. Это была добровольная уязвимость. Мир не рухнул. Он не набросился на неё, не насмехался, не смотрел с жалостью. В его взгляде было нечто похожее на благоговение. Она повернулась от зеркала, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, тело всё ещё вибрировало от последствий танца...

Прошла целая неделя. Слово «как-нибудь» повисло между ними, словно несыгранный аккорд. Их встречи в библиотеке продолжались, но воздух теперь наполнялся невысказанными словами. Они обсуждали стадии психосоциального развития Эриксона с новой, почти театральной напряжённостью, словно понятия «близость против изоляции» были не научными абстракциями, а минными полями, которые они осторожно размечали. Вера ловила себя на том, что наблюдает за руками Романа, когда он перелистывал страницы книги. Это были...

Аня использовала университетскую библиотеку как убежище. Это был мир упорядоченного хаоса, где единственными звуками были мягкий шелест страниц, скрип ручек и отдалённый звук отодвигающихся стульев. Здесь, среди высоких полок с книгами, пахнущих пылью и мудростью, шумный, хаотичный мир постсоветской Москвы превращался в приглушённое гудение. Здесь она могла думать. Аня расположилась за своим обычным столом, крепостью из книг по русской литературе XIX века, когда впервые увидела его. Он был силуэтом у запотевшего от дождя окна...

Следующая неделя пролетела в рутине, но для Веры привычный ритм жизни изменился до основания. Прогулки до университета, лекции, часы в танцевальном зале — всё теперь сопровождалось тихим, настойчивым гулом предвкушения. Встречи с Романом в библиотеке стали осью, вокруг которой вращалась её неделя. Они встретились ещё дважды, и динамика их отношений необратимо изменилась. Эпизод с дождём и чаепитие в его квартире словно растворили хрупкую формальность, которая характеризовала первые встречи. К образу...

В кабинете начальника пахло дешёвым лосьоном после бритья и застоявшимся потом. Это было бы просторное помещение, если бы Гусев не заполонил его трофеями своей посредственной жизни — дипломами в рамках, искусственным растениями в горшках и фотографиями, где он пожимал руку разным «уважаемым» людям. На всех фотографиях у уважаемых натянутые улыбки, взывающие ассоциации со скорпионами в банке. Иван стоял перед столом, заложив руки за спину, с тщательно выверенной нейтральной позой. Он простоял уже минут пять...

Погода в Санкт-Петербурге являлась непосредственным участником ежедневного городского спектакля. Утро началось с бледного нерешительного солнца, но к назначенному времени встречи Веры и Ромы в библиотеке небо затянуло равномерной свинцово-серой пеленой. Воздух стал тяжёлым от надвигающегося дождя, который властной рукой давил на город. Их исследовательская сессия, на первый взгляд, была продуктивной. Первоначальная неловкость сгладилась необходимостью и превратилась в рабочее, пусть и хрупкое, профессиональное взаимопонимание...

Дешёвая игрушка в форме матрёшки, которую кто-то осмелился назвать часами, отсчитала время до полуночи. Каждый тик был похож на тихий, сухой звук, словно таракан крадется по паркету. Иван ненавидел эту вещь. Эти часы. Он ненавидел ещё тогда, когда Лена купила их на блошином рынке, назвав «очаровательно безвкусными». Но после её ухода, он начал ненавидеть с глубокой и совершенно бессмысленной силой. Это были всего лишь часы. Но во мраке квартиры они были единственным, что разрывало тишину. Его компаньоном была шахматная доска...

Студенческое кафе «Оно» пользовалось любовью именно благодаря своим противоречиям. Оно располагалось в здании с дореволюционными карнизами, но мебель представляла собой случайную коллекцию разномастных кресел и исцарапанных деревянных столов. В воздухе постоянно витал аромат горького экспрессо, свежей выпечки и влажной шерсти сохнущих шарфов. Именно здесь, через два дня после встречи в библиотеке, Вера занималась деликатным и неофициальным полевым исследованием. Объект исследования: Роман Воронин...