Марина Кузнецова

Ключи от бабушкиной квартиры лежали на столе уже третий день, а Лена всё не решалась их забрать — слишком хорошо она помнила взгляд свекрови, когда нотариус огласил завещание. Три месяца назад всё было иначе. Они с Денисом снимали крохотную однушку на окраине, мечтали о своём угле и откладывали копейки. Бабушка Дениса, Антонина Фёдоровна, была единственным светлым пятном в его непростой семье. Она обожала внука и его молодую жену, всегда встречала их пирогами с вишней и долгими разговорами за чаем...

Свекровь положила на стол ключи от квартиры и сказала: «Теперь здесь будет жить Олечка». Марина застыла с чашкой в руках, не веря собственным ушам. Горячий чай плеснул через край, обжигая пальцы, но она даже не почувствовала боли. Слова Галины Петровны гулким эхом отдавались в голове, смешиваясь с тиканьем старых настенных часов. — Как это — Олечка? — голос предательски дрогнул. — Это же наша квартира. Мы с Андреем... — Вот именно, что «мы с Андреем», — свекровь поджала губы в той самой манере, которую Марина за пять лет брака научилась распознавать безошибочно...

Свекровь вошла без стука, как всегда, и Марина даже не вздрогнула — за три года она привыкла к этим внезапным визитам. Галина Петровна остановилась на пороге комнаты и окинула невестку тем самым взглядом, который Марина про себя называла «рентгеновским». Взгляд скользнул по ноутбуку на коленях, по чашке остывшего чая на подлокотнике, по домашним штанам и растянутой футболке. — Опять в телефоне сидишь? — голос свекрови был сладким, как прокисшее варенье. — А у Леночки Сорокиной невестка, между прочим, уже до начальника отдела доросла...

Катя замерла на пороге нотариальной конторы, когда увидела в окне знакомый силуэт свекрови, склонившейся над какими-то документами рядом с её мужем. Она шла мимо по своим делам. Просто шла. Обычный вторник, обычная дорога с работы домой. И вдруг — это. Людмила Павловна что-то оживлённо объясняла Андрею, тыча пальцем в бумаги, а он кивал, как послушный ученик. Катя отступила в тень соседнего здания, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Они ей ничего не говорили. Ни слова. Ни намёка...

Свекровь позвонила в восемь утра и сообщила, что квартира, в которой они с Костей жили уже четыре года, больше им не принадлежит. Марина стояла посреди кухни с чашкой кофе в руках и не могла понять, правильно ли она расслышала. За окном моросил мелкий ноябрьский дождь, капли стекали по стеклу извилистыми дорожками, и этот монотонный звук странно контрастировал с тем, что только что произнесла Галина Петровна. — Подождите, — Марина поставила чашку на стол, чувствуя, как пальцы начинают мелко подрагивать...