Матрица жизни

Самые честные разговоры о смысле жизни я вела не с близкими. Они были с незнакомцами, которых я больше никогда не видела. Месяц назад я ждала автобус после встречи с клиентом. Рядом на скамье сидел мужчина лет шестидесяти с газетой. Он сказал что-то про погоду, я ответила. Через пять минут мы уже говорили о том, зачем вообще что-то делать, если всё равно всё когда-то кончится. Автобус пришёл, мы разошлись. Но этот разговор я помню лучше, чем десятки бесед с людьми, которых знаю годами. Я стала замечать...

Когда в последний раз вы разговаривали с соседом дольше, чем «здравствуйте» на лестнице? У меня месяц назад. Соседка снизу остановила меня у подъезда и минут пятнадцать рассказывала про ремонт у себя на кухне. Я стояла с Ладой, кивала и думала, что мне надо наверх. Потом поднялась домой и заметила странную вещь. Весь вечер я чувствовала себя не так одиноко, как обычно. Хотя эту соседку я не выбирала, в гости к ней не хожу и вряд ли когда позову к себе. Я стала наблюдать. И оказалось, что соседи дают то, чего не дают выбранные люди...

«Ты же только с моря. Почему у тебя такое лицо, будто ты неделю сдавала отчёт?» Это сказала мама в воскресенье, когда заехала ко мне с пирогом. Из Сочи я вернулась двое суток назад. Загар был, фотографии были, а сил не было совсем. Через неделю случился обычный вторник. Клиент отменил вечерний созвон, и у меня внезапно освободились четыре часа. Наутро я проснулась такой отдохнувшей, какой не просыпалась ни разу за всю поездку. Семь дней у моря и один вечер дома. Я положила их рядом и стала сравнивать не по впечатлениям, а по тому, что каждый из них у меня забрал...

Шесть утра, двор пустой. Я наклоняюсь пристегнуть поводок к ошейнику Лады, и поясницу перехватывает так, что я застываю на полпути. Лада терпеливо ждёт. Я стою буквой «Г» и считаю до десяти. За месяц это уже третий раз. Вечером я рассказала об этом маме, и в ту же минуту в переписке ответила сестра Вика. Через полчаса у меня было два готовых объяснения, которые друг друга исключали. Мама сказала: «Это позвоночник. Завтра же к врачу». Вика написала: «Это психосоматика. Ты что-то на себе тащишь». Спорили они про мою спину...

Прозрачная панель величиной с окно. Вместо кнопок - мерцающие символы, каждый привязан к одному событию твоей жизни. Касание, подтверждение, и память исчезает навсегда. Не размывается со временем, не тускнеет, а уходит полностью, как будто ничего и не было. Ты стоишь перед этой панелью и думаешь: что удалить в первую очередь? Кажется, ответ очевиден. Убрать боль, стыд, унижение. Стереть то, о чём не хочешь вспоминать. Но стоит поднять руку к экрану, и возникает вопрос, который раньше не приходил в голову: а что останется после? Первый импульс - выбрать самое больное...