Жизнь и Чувства

Вот уже много лет в середине февраля среднестатистический офисный сотрудник в Москве, Екатеринбурге или Новосибирске открывает приложение с билетами и бормочет себе под нос: «Надо продержаться до июня, а там — Таиланд… Турция… Сочи… хоть куда-нибудь, только бы подальше отсюда». Его коллега из Берлина или Милана в этот же момент спокойно заказывает вино на ужин и думает о том, не съездить ли в соседнюю страну на три дня в ближайшие выходные. Разница не в деньгах и не в количестве свободных дней. Разница в том, что для русского человека отпуск давно перестал быть просто паузой...

Вы когда-нибудь задумывались, почему в СССР практически все граждане свою заработную плату называли «получкой»? Фразы: «займи до получки» или «дожить до получки» — знакомы каждому, кто-так или иначе застал советское время. Слово «получка» родилось не в кабинетах министерств, а в кулуарах, в очередях, в разговорах на кухне — там, где живет настоящая, а не парадная жизнь родного языка. В словарях зафиксировано, что это слово появилось еще в конце девятнадцатого века, но именно при советской власти оно обрело ту самую, специфическую глубину ...

Вы когда-нибудь замечали, как в разговорах про развод или наследство вдруг всплывает мама? Не как хранительница пирожков и вязаных носков, а как титульный владелец трёшки в спальном районе, новой «Тойоты» или даже небольшой коммерческой недвижки. Сначала думаешь: ну, старая квартира, наверное давно оформлена. А потом выясняется, что купил и обставил всё это вообще-то взрослый сын, который ходит в дорогих ботинках, но по документам остаётся чуть ли не голодранцем. Тут и возникает тот самый колючий...

В первых числах июня мне удалось лично побывать на анапских песчаных пляжах. И, честно говоря, возвращался я с тяжелым сердцем. До этого я уже видел в сети тревожные истории: мол, песок на пляжи завезли не тот, какой-то глиняный, чем испортили прежний облик анапских пляжей. В прошлом году, когда анапские пляжи загадило мазутом, испорченный песок вывозили на очистку. И вот, наконец, наступил момент возвращения. Ждали, волновались. Каково же было удивление — или, точнее сказать, шок — местных жителей...

«Увидеть Париж и умереть». Не знаю, кто это сказал впервые. Приписывают то ли венгерскому писателю, то ли какому-то отчаянному романтику начала прошлого века. Но, честно говоря, я с этим господином в корне не согласен. Мало того — после собственной поездки я готов с ним любезно, но жестко поспорить. Потому что увидеть Париж — это ровно противоположно желанию умирать. Это желание жить так жадно, будто тебе только что вернули зрение. Моя встреча с французской столицей изрядно задержалась. Как это часто бывает с местами, которые стали культурным мемом, Париж успел обрасти сотней предубеждений...

Шведский король Адольф Фредрик правил страной целых двадцать лет. Он сражался с парламентом, пережил неудачный переворот, воспитывал наследника и рьяно пытался удержать власть в своих руках. Но в историю он вошел совсем по другой причине. Спроси любого шведского школьника об Адольфе Фредерике, и он не расскажет вам о политике «шляп» или Семилетней войне. Зато он уверенно сообщит: это тот самый король, который объелся до смерти. Трагикомический финал разыгрался 12 февраля 1771 года. Король, известный...

В русском языке есть выражения, которые мы произносим, почти не задумываясь об их происхождении. «Загнивающий Запад» — одно из них. Мы слышим его в новостях, читаем в комментариях, иногда сами бросаем в споре или бросают нам в ответ на какое-то утверждение об этом самом Западе. И почти никто не знает, что этот штамп родился как… шутка. Едкая, ядовитая насмешка, которая со временем превратилась в знамя. И уж совсем мало кто помнит, что первым человеком, вложившим в уста своим героям это выражение, был заклятый враг славянофилов, западник Виссарион Белинский...

Вы когда-нибудь ловили себя на том, что внутри звучат два голоса? Первый говорит: «Не высовывайся, терпи, твоё время уже ушло». Второй тихо шепчет: «А может, всё-таки попробовать для себя?» Если да — поздравляю, вы живёте на стыке двух миров. Или, точнее, двух культурных матриц: той, где «Я — последняя буква в алфавите», и той, где «Prima di tutto io» — «Прежде всего — я». Эти фразы не случайны. За каждой из них — столетия. И разница между ними не в словах. Разница в том, как дышится. Перед нами два полюса...

В 2011 году в лаборатории Университета Южной Флориды произошло нечто показательное. Группу мужчин попросили заплести косички на манекене. По сути, им пришлось заняться тем, что культура безошибочно маркирует как «женское занятие». После этого им предложили выбор: ударить по боксёрской груше или собрать мозаику. Исследователей звали Дженнифер Боссон и Джозеф Ванделло, и они зафиксировали удивительную закономерность: практически все мужчины, которые плели косички, выбирали грушу. Причём били они её значимо сильнее тех, кому не пришлось заниматься «девчачьим делом»...

Помните каким был интернет в 2005-2010 годах? Вспомните эти квадратные пиксельные изображения или как потрескивал домашний модем чтобы впустить вас во всемирную сеть. А как долго скачивались какие-то файлы, музыка и фотографии. Иногда компьютеры оставляли включенными на ночь, чтобы завершить скачивание. Сегодняшняя шестнадцатилетняя молодежь не поверит, что интернет когда-то был таким "древним". А теперь давайте попробуем представить, каким может быть интернет через следующие десять лет? Наверняка он также изменится до неузнаваемости в нашем стремительно меняющимся мире...

Помните ту самую сцену из фильма «Я, робот»? Уилл Смит, он же детектив Спунер, смотрит на бездушную машину с явным превосходством и задаёт, как ему кажется, убийственный вопрос. Цитата звучит примерно так: «Человеческие существа видят сны. Даже собаки видят сны. Но не ты. Ты — всего лишь имитация жизни. Может ли робот написать симфонию? Может ли робот превратить холст в прекрасный шедевр?» . А робот (его звали Сонни) в ответ спокойно, почти с детским любопытством переспрашивает: «А ты можешь?»....

Наш язык часто служит зеркалом культуры, отражая различные нюансы народной души. Вот к примеру слово «беременность» сразу диктует нам, как её воспринимать. В одних языках оно звучит как «тяжесть», в других, как «две души», в третьих — как «носить у сердца». Кажется, будто разные народы смотрят на одно и то же явление через совершенно разные эмоциональные линзы, и каждая из них отражает свой взгляд на жизнь, тело и даже на смысл материнства. Русское «беременная» родственно слову «бремя» — тому, что несут, что лежит на плечах...