За семью печатями | Рассказы о жизни

Людмила Петровна пришла в салон с пакетом пирожков и старым калькулятором. Калькулятор был серый, с потёртой кнопкой «равно», но работал лучше многих молодых людей. А пирожки она напекла утром, до работы: с капустой для мастеров и с яблоком для Карины, потому что дочь с детства яблочные любила, хотя теперь делала вид, будто питается только кофе без сахара и салатом из прозрачных листиков. — Мам, ну зачем ты опять? — Карина стояла у стойки администратора в чёрной футболке с золотой надписью «Kara Beauty»...

— Мам, только ты не пугайся, у нас тут чуть-чуть бардак, — сказала Лена в домофон таким голосом, будто не бардак у нее дома, а стадо лошадей по кухне прошло. Ольга прижала к боку сумку с домашним вареньем, другой рукой подтянула пакет из «Перекрестка». Пакет тяжело оттягивал руку и тихо шуршал на каждом шаге. Лифт, как назло, пах мокрой курткой и чужими духами. — Лена, я двоих вырастила, меня бардаком не напугаешь, — сказала Ольга. — Я и без домофона знаю, что у тебя там не музей. Дверь открыла дочь — худая, с кое-как заколотыми волосами...

— Мам, ну пожалуйста, только не начинай, — сказала Лена и поставила перед Оксаной чашку с чаем так резко, что ложечка звякнула о край. На кухне пахло жареной картошкой, мокрой курткой и тем самым семейным напряжением, которое не выветривается даже через открытую форточку. За окном моросил октябрьский дождь, батареи еще толком не грели, и Оксана сидела в шерстяных носках, поджав ноги под табуретку. Она уже понимала: разговор будет не про чай. — Лен, я не начинаю. Я просто спрашиваю, зачем вам такой кредит? — Оксана старалась говорить спокойно...

— Только попробуй подписать договор без меня, — сказал Сашка и так хлопнул дверцей старой «Нивы», что с крыши гаража посыпалась труха. Олеся стояла у калитки с пакетом из «Пятёрочки» в руке и чувствовала, как в ней поднимается та самая злость, от которой потом весь вечер болит голова. В пакете лежали продукты и дешёвые перчатки. Она приехала разбирать отцовский гараж, а брат опять начал своё. — Саша, папы нет уже три месяца, — сказала она. — Дом пустой. Крыша течёт. Налог платить надо. Коммуналку платить надо...

— Бабуль, а можно я вот тут буду спать, когда это будет наша квартира? Ну, моя комната будет вот здесь? Люба вынимала из духовки противень с сырниками. Не теми, что жарят на сковородке, а своими, ленивыми: она всегда делала их почти на память и сверху мазала сметаной. В кухне пахло ванилином, мокрым полотенцем и летним дождём, который с утра шлёпал по подоконнику так настойчиво, будто ему тоже хотелось чаю. — Чья квартира? — переспросила Люба и даже не сразу обернулась. Внучка Полинка сидела за кухонным столом, болтала худыми ногами и рисовала фломастерами...