Жизнь как она есть

Банкетный зал «Кристалл» на левом берегу Новосибирска сиял. Воздушные шары, белые ленты, живые цветы на каждом столе. Свадьба Алексея и Карины была — как по учебнику. Дорого, красиво, на сто двадцать гостей...

Марина прибежала на работу, задыхаясь. Семь минут опоздания. Всего семь. Утром у четырёхлетнего Кирюши поднялась температура — 38,7. Она звонила в «скорую», ждала врача, оставила сына с соседкой баб Валей и бежала через весь Октябрьский район до остановки, потому что на такси не было денег...

Николай Петрович сидел у окна, аккуратно разламывая хлеб над тарелкой с борщом. Руки его были натруженные, с въевшейся в трещины кожи землёй. Куртка — старая, но чистая. Он специально надел лучшее, что у него было...

Его звали Михаил Григорьевич. Просто — охранник в школе номер сто двадцать три, в Ленинском районе Новосибирска. Невысокий, худой, в синей форменной куртке с надписью «Охрана» на спине. Седые виски, тихий голос, глаза за старомодными очками. Из тех людей, которых проходишь мимо и не замечаешь. Он сидел на стуле у входа с семи утра до семи вечера. Каждый день, кроме воскресенья. Проверял пропуска, кивал учителям, провожал взглядом детей. И ещё он делал одну странную вещь. Каждое утро, когда дети проходили...

Тридцатого ноября, в четыре часа утра, Павел Иванов стоял в коридоре перинатального центра Новосибирска и слушал слова, которые ни один человек не должен слышать. — Павел Андреевич, ситуация критическая. У вашей жены началось массивное кровотечение. Ребёнок в тяжёлой гипоксии. Нам нужно принять решение. Сейчас. Врач — женщина лет пятидесяти с усталыми глазами — говорила ровно, профессионально. Но руки у неё дрожали. — Что за решение? — спросил Павел. Голос не слушался. — Если мы сосредоточимся на спасении ребёнка — экстренное кесарево в условиях, где риск для матери крайне высок...