Личные хроники

— Женщина, сумку застегните. Светлана машинально посмотрела вниз. Молния была закрыта. Она подняла глаза. Рядом стояла цыганка лет пятидесяти в длинной тёмной юбке и ярком платке. Светлана сразу напряглась. — Ничего мне не надо. — А я ничего не продаю. — И гадать не надо. Цыганка усмехнулась. — Поздно тебе гадать. Проверять надо. Светлана уже собралась уйти, но та вдруг сказала: — Муж твой давно не один. Светлана остановилась. Всего на секунду. Потом фыркнула: — Следующей женщине придумайте что-нибудь поновее...

— Ты серьёзно? Максим стоял посреди кухни и смотрел то на Ирину, то на папку с документами. — Серьёзно. — Из-за этого? Он кивнул на её щёку. Синяк был небольшой, уже желтел по краям. Утром они спорили в коридоре, Максим резко развернулся и задел её тыльной стороной ладони. Не кулаком. Не специально. Он действительно не собирался её бить. Поэтому сейчас совершенно не понимал, что она устроила. — Ира, я тебя случайно задел. Сразу извинился. — Я помню. — Тогда что это? Он постучал пальцем по папке...

— Марин, только вечером в кабинет не заходи, ладно? Андрей сказал это, стоя у холодильника. Пил воду прямо из бутылки и почему-то смотрел не на меня, а поверх моего плеча. — Почему? — Сюрприз готовлю. Два года назад я бы дождалась, пока он уйдёт, и полезла проверять телефон, почту, историю браузера. Заодно банковское приложение. Теперь я только дорезала огурец. И вот это испугало меня сильнее любого его «сюрприза». Мне было тридцать три, когда я узнала про Оксану. Никакой помады на воротнике, чужих духов и ночного звонка...

— Ты же сказала, что готовишься к экзамену. Я не сразу поняла, что это мне. Кирилл сидел напротив, крутил в пальцах мою ложку и рассказывал, куда мы можем съездить после сессии. Мне нравилось это его «мы», хотя никакого «мы» между нами не было. Я подняла глаза. Возле столика стоял Антон. В одной руке — прозрачный файл с документами, в другой — телефон. Куртка расстёгнута, на плече тёмные капли дождя. Смотрел он только на меня. — А ты что здесь делаешь? — спросила я. Антон усмехнулся. — Хороший вопрос...