Лера Тюльпан - Авторские рассказы

Я стояла перед тяжелой металлической дверью, покрытой молотковой эмалью, и чувствовала, как холод металла просачивается даже сквозь подошвы домашних тапочек. Гулкая тишина огромного дома давила на уши, создавая иллюзию пустоты, хотя интуиция кричала об обратном. На тумбочке в прихожей, рядом с небрежно брошенным чеком из винотеки, лежала связка ключей, которую Виталий забыл впервые за шесть месяцев нашей жизни в этом таунхаусе. Он убежал к соседям запускать фейерверки, оставив меня нарезать салаты и поддерживать имидж идеальной жены...

На 50-летие муж подарил мне весы. Я улыбнулась и подарила ему чемодан Тяжелая коробка с острыми, неприятными углами легла на атласное покрывало, слегка продавив матрас. Никакой шуршащей подарочной бумаги, никаких легкомысленных бантов или открыток с теплыми словами, которые обычно хранят в ящике комода. Только плотный глянцевый картон с изображением идеально плоского, безжизненного живота и цифровая панель, горящая холодным, почти медицинским светом. — Ну же, открывай, не томи, — Игорь Петрович...

Телефон на тумбочке завибрировал, издавая противный, зудящий звук, похожий на жужжание растревоженной осы. Елена поморщилась, не открывая глаз, и плотнее вжалась щекой в диванную подушку. Вечер пятницы навалился на плечи свинцовой усталостью, придавив её к мебели так, словно гравитация в квартире на восьмом этаже внезапно усилилась вдвое. — Лена, заказать тебе что-нибудь? — крикнул Олег из ванной, перекрывая шум льющейся воды. — Я пока смою с себя этот день, сил нет никаких. Возьми мой аппарат, там в избранном новый номер забит...

Галина Петровна поправила манжету скромной блузки, чувствуя себя чужеродным элементом в этой сияющей, словно операционная, гостиной. Квартира сына напоминала не семейное гнездо, а разворот модного журнала, где даже случайно брошенный плед лежал по законам золотого сечения. Здесь было слишком много глянца, слишком много зеркал и катастрофически мало жизни. Полина, невестка, порхала вокруг стола в шелковом платье, которое стоило, наверное, как три пенсии Галины Петровны. Она расставляла тарелки с таким видом, будто вручала каждому гостю по ордену...

— Людочка... бери всё, Людочка, пока не началось... — пробормотал Игорь, судорожно сжав край одеяла, словно это была последняя спасательная шлюпка на тонущем корабле. Я замерла, не донеся руку до будильника. В вязкой темноте спальни его голос прозвучал неестественно громко и жалко, разрезая тишину, как нож — переспелый фрукт. Это был не привычный сонный бубнёж, а чёткая, пропитанная липкой паникой просьба. Я медленно, стараясь не скрипнуть пружинами, повернула голову. Муж спал, уткнувшись острым...