Лера Тюльпан - Авторские рассказы

Олег обожал публику, а наша просторная столовая идеально подходила на роль его личной сцены. Белоснежная льняная скатерть, накрахмаленная мной до хруста, служила отличным фоном для его нескончаемого самолюбования. Сегодня невольными зрителями этого спектакля выступали наши давние знакомые, Илья и Света. Они неловко ковыряли вилками запеченное мясо, пока мой муж распинался о своих невероятных успехах в перепродаже подержанных автомобилей. Я привычно сидела с прямой спиной, напряженно следя за тем, чтобы ничьи тарелки не пустовали...

Тяжелая металлическая кастрюля с грибным супом опасно накренилась в цепких руках свекрови. Густой бульон плеснул на край, оставляя неопрятный жирный след на идеально вымытой стеклянной панели плиты. Зинаида Борисовна брезгливо оттопырила нижнюю губу с яркой помадой и посмотрела на содержимое посуды. — Это абсолютно невозможно есть, София, сплошная пресная вода и грибная труха. — Соль стоит на столе в солонке, — я постаралась ответить ровно, хотя влажное кухонное полотенце неприятно липло к ладоням...

Мятая ткань дорогого египетского хлопка хлестнула меня по лицу, больно царапнув щеку жестким воротником. Денис раздраженно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства. Я медленно опустила испорченную ткань на колени, кончиками пальцев ощущая грубую текстуру чужой вещи. Мой взрослый сын переехал ко мне три месяца назад из-за серьезной коммунальной аварии. Его просторную новостройку сильно затопили соседи сверху, и разбирательства с управляющей компанией затянулись...

Резкий, дребезжащий звон стекла резанул по вискам так, словно мне в мозг вкручивали толстый ржавый саморез. Я лежала на диване в гостиной, накрыв лицо мокрым полотенцем, и пыталась пережить скачок давления до ста восьмидесяти. Мой тонометр валялся на полу, пискнув в последний раз перед тем, как у него окончательно сели батарейки. Мой муж Илья прекрасно знал о моем тяжелом состоянии, но все равно впустил свою сестру Риту в нашу квартиру. Он всегда пасовал перед ее наглым напором, предпочитая отсиживаться в стороне и не вмешиваться в конфликты...

— Теща, икру не трогай, это мне! — рявкнул зять, перехватывая мою руку с занесенной ложкой на полпути к хрустальной розетке. Вилка в моей руке замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. За столом повисла та самая тягучая, ватная пауза, когда слышно даже, как за окном сырой ветер бьет веткой по стеклу. Моя дочь, Оленька, вжала голову в плечи, будто ожидая удара, и уткнулась взглядом в свою тарелку с винегретом, не смея поднять глаз. — Игорь, — тихо, но отчетливо произнесла я, глядя ему прямо в переносицу, туда, где сходились густые брови...