Чтение без прикрас

Хабаровск встречает не приветствием, а ветром. Он приходит с противоположного берега Амура, холодный, как ледяное дыхание, и пахнет углем и мокрым деревом. Я любила его окна в нашей квартире на Шкловском. Оттуда открывался вид на КПП и тот самый бесконечный, свисающий мост через реку, который казался нам единственной дорогой во всем мире. А еще оттуда было видно окно напротив, где мыло светилась лампа в доме Валерия Ивановича. Или он жил со мной. Это был мой отчим. Человек, которого я знала два года...

Катя впервые увидела его в сентябре, когда бабье лето золотило тополя за окнами старого корпуса университета. Андрей Викторович Ларин вошёл в аудиторию 301 без спешки, положил на кафедру потёртый портфель и оглядел третий курс филологического факультета. Ему было тридцать четыре. Тёмные волосы с ранней проседью на висках, внимательные серые глаза за стёклами очков в тонкой оправе, голос — негромкий, но такой, что хотелось слушать. — Меня зовут Андрей Викторович. Я буду вести у вас зарубежную литературу двадцатого века...

Владимир и Ольга росли в одном доме, но никогда не знали друг о друге. Их квартиры находились на разных этажах, но по соседству друг от друга. Они видели друг друга во дворе, слышали, как соседка-бабушка рассказывает одних и тех же анекдотов, видели, как один и тот же дворник подметает снег зимой. Но они были детьми разных миров: он — сын мастера, она — дочь бухгалтера. Он был спортивным, она — мечтательной. Они общались только через общих знакомых и родителей, которые иногда вспоминали: "А вот...

Я всегда считала, что семья — это то, что строится из маленьких ритуалов. Кружка чая по утрам, общий просмотр сериалов по пятницам, записка в рюкзаке у сына: «У тебя всё получится». Мы с Андреем прожили десять лет, у нас двое детей — Полина, 9 лет, и Матвей, 6. Жизнь была обычной: ипотека, работа, бесконечные «завтра», «потом», «как-нибудь». Андрей работал менеджером по продажам. Однажды он пришёл домой взволнованный и сказал: «Мне предложили проект в другом городе. Полгода — и мы сможем закрыть ипотеку раньше срока»...

На антресолях лежала коробка из-под обуви «Скороход». 1987 год. Внутри не деньги, не документы. Тридцать семь билетов на электричку. Все в одну сторону. И ни одного обратного. Я нашёл её в тот день, когда хоронил отца. Не искал специально. Просто разбирал квартиру, чтобы выставить на продажу. Пыль, запах старых книг, тишина, в которой вдруг стало слишком громко дышать. Я сдвинул картонную крышку. И замер. Билеты лежали ровно, как патроны в обойме. Каждый подшит в обычную школьную тетрадь в клетку...