Чтение без прикрас

Марина всегда считала, что в их с Димой доме будет тихо. Тепло. Без чужих голосов в коридоре после десяти вечера. Они встретились случайно, под дождём. Дима подал ей зонт, потом смеялся над тем, как оба промокли до нитки. Через полгода она уже носила его кольцо. Она полюбила в нём всё: и спокойствие, и чуть смущающуюся улыбку, и то, как он бережно держал её за руку. И только одно в самом начале её немного насторожило — его любовь к сестре. Катя была старше Димы на восемь лет. После смерти мамы именно она подняла его на ноги...

Я стоял на пустой остановке за городом, и снег уже забивал глаза. Часы показывали 23:47. Последний автобус должен был уйти в 23:30. Я его пропустил. Телефон сел ещё час назад. До дома — восемнадцать километров по трассе, где даже днём машины идут редко. Я закурил последнюю сигарету и пошёл. Ветер бил в лицо, пальцы уже плохо слушались. Через два километра услышал сзади гул мотора. Обернулся. Старый «уазик» с мигалкой на крыше. Остановился рядом. — Садись, замёрзнешь, — сказал водитель. Мужик лет пятидесяти, седой ёжик, тяжёлый взгляд...

Владу было 27, и он часто шутил, что находится в том самом возрасте, когда уже вроде взрослый, но всё ещё не понимаешь, как правильно выбирать арбуз и зачем в квитанции столько строк. Он работал в небольшой IT-компании, жил один в съёмной квартире и каждое утро обещал себе начать новую жизнь: вставать раньше, бегать, меньше сидеть в телефоне и наконец-то приготовить что-то сложнее макарон с сосисками. Обычно новая жизнь заканчивалась к 8:15, когда будильник звонил в третий раз. Однажды утром Влад опаздывал на важную встречу...

Мне 22. Возраст, когда у людей обычно всё только начинается: учеба заканчивается, появляются первые серьёзные работы, планы, поездки, мечты “на потом”. А у меня было ещё кое-что — то, о чём не рассказывают в самом начале, потому что боишься, что после этого у тебя не останется права на обычную жизнь. Я знала, что смертельно больна. Это знание живёт внутри как отдельный мир: ты вроде смеёшься, ходишь по делам, переписываешься, но где-то на фоне постоянно звучит тихий, липкий страх. Страх будущего...