Слово не воробей...

Это вопрос! Я всегда считала свой ум лучшим оружием соблазнения. Не улыбка, не фигура, не таинственный взгляд из-под ресниц — а ум. Мои мысли были острыми, наблюдения — точными, метафоры — неожиданными. Я могла поддержать разговор о Камю и квантовой физике, обсудить тонкости психоанализа и политтехнологий. Я была интересным собеседником. Я в этом не сомневалась. Мне об этом часто говорили разные люди и в разное время. Мир подтверждал мою правоту. Мужчины тянулись ко мне — особенно один. Коллега, ставший близким другом...

Я родилась в очень красивой деревне в Беларуси и всю свою жизнь, с самого детства, мне твердили одно: «Учись, дочка, выбивайся в люди! Работать руками — это у нас в семье все умеют. Ты должна работать головой! Это легче и жизнь в городе интересная». И я училась. Запоем. Даже при свете керосиновой лампы, когда зимой часто из-за непогоды пропадал на несколько дней, а то и на пару недель, свет, пока родители трудились в поле, я училась, читала, решала. Я не белоручка, мои руки тоже знали работу — и дойку коров, и огород, — но умом я рвалась отсюда...

В своей крошечной студенческой комнатке, когда за окном лил холодный осенний дождь, меня неистово тошнило уже который день. Я понимала, что произошло. Мне было 20, и вся жизнь казалась одновременно прекрасной и пугающей. Сережа обнял меня, пообещал, что все будет хорошо. "Отслужу два года — и сразу женимся! Малец или дочка - это же счастье!", — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Я верила. Мы оба в то время верили. Боже, святая наивность! Провожала его на призывной пункт с уже заметным животиком под просторной кофтой...

Наша зимняя поездка в ковидный год была совсем незапланированной, но так сложились обстоятельства и мы приехали в музыкальную столицу Австрии за неделю до Рождества. Забегая вперед скажу, что мы попали в зимнюю сказку или, вернее, в зимнюю симфонию. Я никогда не думала, что запах жареного миндаля и корицы может быть таким волшебным. Но именно этот аромат встретил нас с мужем, когда мы вышли из поезда на вокзале Зальцбурга за неделю до Рождества. Холодный декабрьский воздух щипал щеки, но вместо привычного дискомфорта от мороза я ощущала лишь радостное предвкушение...

Я выходила замуж в белом платье, которое ненавидела. Оно было сшито на заказ из французского кружева, стоило как годовая зарплата моего отца, и в нем я чувствовала себя манекеном. Невестой — да. Но не своей. Андрей стоял у алтаря в идеально сидящем костюме. Он улыбался сдержанно, как и подобало сыну замминистра. Наши родители сияли в первом ряду — две статусные семьи скрепляли союз, выгодный для карьер и репутаций. Мы с Андреем были пешками в этой игре, и я ненавидела его за то, что он так покорно принимал правила...