ЛейлаЛу ЛяЛяка

В детстве Алину учили петь «правильно». Стоять по стойке смирно в школьном хоре, не высовываться, сливаться с общей массой и зажимать звук где-то глубоко между горлом и страхом оценки. Школа закончилась, дверь закрылась, а голос остался жить внутри — тихий, спрятанный за повседневной рутиной. Но когда Алина листала рилсы и вполголоса подпевала любимым исполнителям, внутри загорался огонек: «Я ведь хочу спеть эту песню, но не могу. Почему бы не сделать шаг навстречу себе?» И вот она на своем первом уроке...

Предыдущая Глава ⬆️⬆️⬆️ Алина (25 лет): (резко выпрямляет спину на подоконнике, в глазах цвета морской волны вспыхивает упрямый огонь) Знаешь что? Мне не нравится эта тенденция. Ты говоришь так, будто я безвольная кукла, которая послушно идет на бойню под красивую музыку. Нет. Я вижу эту ловушку, я чувствую силу этого эгрегора. Я вижу, как эта сладкая, теплая постель, где за меня уже всё решили, манит меня. Но я не собираюсь в нее проваливаться. Она сжимает кулаки, маниакально перебирая пальцами...

Предыдущая Глава ⬆️⬆️⬆️ В памяти вспыхнуло то стокилограммовое, грузное, неповоротливое тело, в котором он чувствовал себя замурованным заживо. Каждый взгляд прохожих казался плевком, каждый день — пыткой. Хроническая депрессия годами выжирала его изнутри, пока не довела до ручки. До того самого холодного, ветреного вечера. Кристиан снова почувствовал пальцами ледяные, ржавые перила моста. Внизу ревела темная вода, обещавшая избавление от бесконечного стыда и слабости. Один шаг вниз — и пустота...