Не учат в школе

Когда пушки Первой мировой войны наконец замолчали, на обломках Османской империи победители начали чертить новые границы, руководствуясь не столько логикой, сколько собственными аппетитами. Древняя земля Палестины, веками дремавшая в составе турецкого Леванта, внезапно оказалась в центре большой геополитической игры. Для Британской империи, чьи войска под командованием генерала Алленби выбили турок из Иерусалима в 1917 году, этот клочок земли имел стратегическое значение — он прикрывал с востока Суэцкий канал, главную артерию, связывавшую метрополию с Индией...

Все началось с воздуха. В марте 1953 года, когда умер Сталин, воздух в стране, спертый и ледяной от страха, вдруг дрогнул. Сначала едва заметно, как легкое дуновение в наглухо запертой комнате, а затем, после XX съезда КПСС в феврале 1956 года, он хлынул в форточки свежим, пьянящим потоком. Доклад Никиты Хрущева, развенчавший культ личности и приоткрывший завесу над бездной сталинских преступлений, стал для общества шоком, но для целого поколения молодых людей он стал точкой отсчета, началом новой эры...

В Советском Союзе, где печатное слово было стерилизовано цензурой до состояния дистиллированной воды, а публичная речь превратилась в набор ритуальных заклинаний, единственным островком подлинной свободы слова стала обычная шестиметровая кухня. Здесь, под шипение чайника и в густом дыму «Беломорканала», рождался, жил и умирал самый правдивый и самый опасный жанр советского фольклора — политический анекдот. Он был не просто шуткой, а формой социального дыхания, способом выпустить пар и сохранить рассудок в атмосфере тотальной лжи...

В октябре 1918 года Москва была холодным, голодным и тревожным городом. Эхо выстрелов Гражданской войны доносилось со всех концов распадающейся империи, и будущее новой, советской власти висело на волоске. Именно в этой атмосфере, 29 октября, в здании бывшего коммерческого училища на улице Покровка собрались 177 делегатов со всей России. Это были очень молодые люди, большинству не исполнилось и двадцати. Оборванные, истощенные, но с горящими глазами, они представляли разрозненные союзы рабочей и крестьянской молодежи, стихийно возникшие в вихре революции...

Представление о нашем далеком предке как о дряхлом старике в тридцать лет — один из самых живучих и неверных мифов. Средняя продолжительность жизни в эпоху палеолита, действительно, колебалась в районе удручающе низких 20-33 лет. Но эта цифра — лукавый статистический трюк, холодный и беспристрастный, как лезвие кремневого скребка. Она не говорит о том, что люди стремительно старели и умирали, едва успев обзавестись потомством. Она говорит о том, что дожить до зрелости было невероятной удачей, лотереей с минимальными шансами на выигрыш...