Минеральные ресурсы России

Лицензия на недра есть — а права на землю или лес для проведения работ не оформлены. Какой механизм выбрать, чтобы проект не встал на паузу? На Татарстанском нефтегазохимическом форуме ТНФ’26 эту тему подробно разобрала Жанна Денисова, начальник Управления правового обеспечения разработки месторождений и смежного природопользования ФГКУ «Росгеолэкспертиза». В центре ее выступления — практические сценарии оформления прав на земельные и лесные ресурсы при недропользовании. ❎ Ошибка на этапе оформления прав на смежные природные ресурсы может привести к задержкам проектирования, невозможности начать работы или необходимости менять уже принятые решения. 🎙 Жанна Денисова выделяет три основных сценария: 🔸 использование земельного или лесного участка без его предоставления; 🔸 получение земельного участка в аренду без торгов; 🔸 изъятие земельного участка для целей недропользования. Но выбор между ними зависит от стадии и характера работ. 🛠 При геологическом изучении недр земельный участок или его часть можно использовать на основании разрешения уполномоченного органа. При таком сценарии, как правило, не требуется перевод земель или изменение вида разрешенного использования. Но если проектом предусмотрено создание объектов капитального строительства, этот механизм уже не подходит. 🌳 Отдельный вопрос — работы на землях лесного фонда. Разрешительный режим позволяет проводить ГИН с рубкой лесных насаждений, но не отменяет ограничений, установленных для соответствующей категории лесов. 📆 Кроме того, с 1 сентября 2026 года вступает в силу приказ Минприроды России от 09.04.2026 № 198 — это также придется учитывать при подготовке документов. 📃 Аренда без торгов требует уже другого набора оснований. Недропользователю необходимы лицензия, оформленный горный отвод и утвержденная проектная документация. Особое значение приобретают границы участка недр и соответствие им других документов. Еще сложнее ситуация с изъятием земельных участков. Судебная практика 2025 года показывает: одного формального наличия лицензии может быть недостаточно. При изъятии сельскохозяйственных земель оцениваются уникальность и экономическая ценность участка недр, возможность разместить работы иначе, наличие альтернативных земельных участков и исчерпание других способов оформления прав. Эти вопросы Жанна Денисова разбирала в том числе в своем выступлении на ТНФ’26. И главный практический вывод здесь простой: земле- и лесопользование нельзя оформлять «следом за лицензией» — их нужно увязывать с границами участка недр, проектной документацией и конкретным сценарием работ уже на этапе планирования проекта. Как выбрать правильный механизм? Когда достаточно разрешения, а когда необходима аренда? Что делать, если объект нужно разместить за границами участка недр? Как учитывать новые ограничения по сельхозземлям и изменения лесного законодательства? Эти и другие практические вопросы будем подробно разбирать на Всероссийском практикуме «Земле-, водо- и лесопользование при недропользовании: изменения в 2026–2027 гг.» 🗓️ 29–30 сентября В фокусе — не только новые нормы, но и рабочие алгоритмы для недропользователей: как оформить права на землю, лесные и водные ресурсы так, чтобы юридические вопросы не тормозили реализацию проекта.

Дальний Восток: от добычи сырья — к глубокой переработке. Что меняется для недропользователей? Государственная политика на Дальнем Востоке подходит к важной «развилке»: поддержка добывающих проектов постепенно должна смещаться в сторону глубокой переработки минерального сырья и высокотехнологичных производств. 📖 На это обращает внимание Наталья Ломакина, доктор экономических наук, доцент, главный научный сотрудник, руководитель отдела территориально-отраслевых систем Института экономических исследований ДВО РАН, в статье «Новые приоритеты государственной политики на Дальнем Востоке и перспективы для минерально-сырьевого комплекса макрорегиона», опубликованной в журнале «Минеральные ресурсы России. Экономика и управление» № 4/2026. Почему эта тема важна для недропользователей? За последнее десятилетие стимулирующие меры на Дальнем Востоке в значительной степени поддерживали инвестиции в добычу полезных ископаемых, ТЭК и транспорт. В результате сырьевая специализация макрорегиона только усилилась. Теперь приоритеты меняются. Автор выделяет несколько возможных направлений новой политики: 🔹 переход от преимущественного стимулирования добычи к воспроизводству минерально-сырьевой базы, переработке и конечному потреблению сырья; 🔹 переориентация льгот и преференций в пользу высокотехнологичных проектов; 🔹 развитие технологий добычи, обогащения и переработки, особенно применительно к редким и редкоземельным металлам; 🔹 формирование внутреннего спроса на минеральное сырье через развитие отечественных производственных цепочек; 🔹 изменение подхода к оценке инвестпроектов: вместо простого количества созданных рабочих мест все большее значение может приобретать создание квалифицированной и высокооплачиваемой занятости. Масштаб структурного разрыва пока значителен. По приведенным в статье данным, в 2019–2023 гг. добыча полезных ископаемых формировала около 27–32% ВРП Дальневосточного ФО, тогда как обрабатывающие производства — лишь 4,2–5,2%. Проект Стратегии развития ДФО до 2036 года ставит гораздо более амбициозную задачу: превратить Дальний Восток в промышленный макрорегион с развитыми цепочками глубокой переработки местных ресурсов и увеличить долю обрабатывающих производств в экономике не менее чем до 10% к 2036 году. Для недропользователей это важный сигнал. Конкурентоспособность проекта в перспективе может определяться уже не только объемом запасов и добычи, но и тем, какую добавленную стоимость он создает внутри страны, какие технологии развивает и насколько глубоко встроен в производственную цепочку. По сути, речь идет о попытке изменить саму модель ресурсной экономики Дальнего Востока: добыча должна стать не конечной точкой, а началом более длинной технологической цепочки.

Что изменится для недропользователей c 1 сентября? На II форуме «Россыпное золото России» заместитель директора по вопросам лицензирования недропользования ФГКУ «Росгеолэкспертиза» Константин Горохов рассказал о ключевых изменениях в лицензировании, работе с техногенными объектами и усилении цифрового контроля за выполнением лицензионных обязательств. Собрали наиболее важные для компаний выводы. 1️⃣ С 1 сентября 2026 года заявительный принцип для участков с россыпным золотом закрывается По словам Константина Горохова, для отрасли это не должно означать прекращение доступа к новым участкам. Перспективные объекты смогут переходить в другие механизмы предоставления — прежде всего в перечни участков недр для геологического изучения и на аукционы. При этом механизм перечней может оказаться особенно важным: если на включенный в перечень участок претендует только одна компания, право пользования может быть предоставлено ей без конкурентного аукциона. 2️⃣ Поисковую лицензию можно переоформить на компанию без корпоративной связи Это важный инструмент для оборота геологоразведочных активов. Но есть принципиальное условие: по лицензии должны реально проводиться работы. 3️⃣ С 1 сентября ужесточаются требования к заявочным материалам Один и тот же комплект документов — договоры с подрядчиками, сведения о технике, кадрах и финансировании — больше нельзя будет механически использовать сразу для нескольких заявок или переоформляемых лицензий. Компаниям придется адресно подтверждать наличие необходимых ресурсов по каждому объекту. 4️⃣ Упрощается работа с попутными полезными ископаемыми Если в ходе поисковых работ выявлены попутные полезные ископаемые, сведения о них теперь могут быть включены уже в свидетельство об установлении факта открытия. 5️⃣ Для техногенных объектов появился более короткий путь к добыче Если в пределах поисковой лицензии выявлен объект, на котором ранее велась добыча, возможно получение добычной лицензии по механизму «второоткрывательства». При этом прорабатывается возможность выдачи добычной лицензии на техногенный объект без включения в условия отдельного этапа разведки: при государственной экспертизе запасов по итогу поисков объект может быть признан подготовленным к промышленному освоению. 6️⃣ Опытно-промышленная разработка становится жестко регламентированным инструментом По приказу № 209 возможность проведения ОПР ограничена: требуется рекомендация ГКЗ, устанавливается предельное количество вовлекаемых в разработку запасов (не более 10-15%), а максимальный срок ОПР составляет три года. То есть использовать ОПР как фактически бессрочный режим разработки больше не получится. 7️⃣ Компаниям уже сейчас стоит провести аудит отчетности Система постепенно переходит от периодической ручной проверки к автоматизированному анализу выполнения лицензионных обязательств. Полноценный переход на автоматический мониторинг планируется с 2027 года. Особое внимание — задолженности по предоставлению геологической и иной обязательной отчетности. Такие нарушения могут стать самостоятельным основанием для направления уведомлений в рамках процедуры досрочного прекращения права пользования недрами. Поэтому рекомендация для недропользователей достаточно конкретная: до запуска автоматического мониторинга проверить каждую лицензию, сроки обязательств и полноту представленной отчетности. ✅ Регулятор последовательно движется от контроля «постфактум» к постоянному цифровому мониторингу. Для добросовестного недропользователя это означает, что качество лицензионного комплаенса становится не вспомогательной юридической задачей, а частью ежедневного управления активом. Эксперты ФГКУ «Росгеолэкспертиза» подробно разберут проблемы лицензирования на Практическом семинаре «Актуальные проблемы недропользования: лицензирование, цифровизация, экспертиза» 1-2 октября. ✔️ Регистрируйтесь на семинар и заранее задавайте вопросы спикерам на сайте

Почему проект может уложиться в сроки — и все равно потерять деньги? Одна из причин — «невидимые» потери при исполнении контрактов. По данным World Commerce & Contracting, на которые ссылается автор статьи, неэффективное управление контрактами может приводить в среднем к потере около 9% стоимости контракта. Для капиталоемких проектов ТЭК это уже совсем не «административные издержки». 📖 О том, как снизить такие риски, пишет Юлия Власова, старший менеджер по юридической поддержке ООО «СИБУР», в статье «Управление "невидимыми" потерями: контрактный менеджмент и архитектура "второго ключа" в инвестиционных проектах ТЭК», опубликованной в журнале «Минеральные ресурсы России. Экономика и управление» № 4, 2026. Ключевая идея — принцип «второго ключа»: значимые решения по контракту не должны полностью концентрироваться у руководителя проекта. У проектного менеджера понятная мотивация: сроки, бюджет, физический прогресс. Но именно здесь возникает риск: ради закрытия очередной вехи можно согласовать перенос сроков, дополнительный аванс или фактически принять работы, не обеспечив необходимой договорной защиты. Поэтому контрактный менеджер должен быть не «помощником РП», а независимым внутренним контролером, способным оценивать финансовые и юридические последствия решений. Автор показывает, как такое разделение реализуется в матричных моделях управления и почему «слабая матрица», где контрактный менеджер фактически подчинен руководителю проекта, повышает риски. Что можно взять в практику уже сейчас? 🔹 закрепить независимый канал эскалации для контрактного менеджера; 🔹 установить «два ключа» для существенных изменений условий оплаты и дополнительных соглашений; 🔹 регулярно контролировать претензии, нарушения процедур и потенциальные потери; 🔹 вместо объемных отчетов использовать dashboard с ключевыми показателями: Leakage Risk, Claim Status и Compliance Score; 🔹 вести единый реестр рисков и возможностей проекта. Хороший критерий зрелости системы сформулирован в статье очень просто: если контрактный менеджер всегда согласен с руководителем проекта, самостоятельной функции управления контрактами фактически нет. Для крупных проектов ТЭК независимый контрактный менеджмент — не дополнительная бюрократия, а один из инструментов сохранения стоимости инвестиций.

Расчистка вместо рубки: что меняется для недропользователей с 2028 года 📃 Федеральный закон № 304-ФЗ перестраивает регулирование рубок, расчистки лесных участков и лесоустройства. Ключевой для недропользователей блок — с 1 марта 2028 года. 📖 В Лесном кодексе появляется статья 21.4 «Расчистка от лесных насаждений»: удаление деревьев и кустарников любого возраста под объекты капстроительства и предусмотренные Кодексом некапитальные объекты. Состав насаждений определяют лесная декларация и таксационное описание лесосеки. 🌳 Сейчас удаление леса под площадку и заготовка древесины оформляются в общей логике рубок. С 2028 года это два разных режима — разграничивать придётся в документации по освоению участков. Три практических следствия: 🪵 Древесина. Из учёта не выпадает: применяются правила ст. 50.1 ЛК РФ, учёт — до вывоза из леса, данные во ФГИС лесного комплекса. 🛣️ Инфраструктура. Новая ст. 21.2 разрешает объекты лесной инфраструктуры, включая дороги, при любых видах использования лесов и расчистку под них. Дальше — снос объекта и рекультивация земель. ⚡️ Линейные объекты. Расчистка прямо закреплена для эксплуатации ЛЭП, связи, дорог и трубопроводов, в том числе в охранных и санитарно-защитных зонах. ⚠️ Цена ошибки. Работы за пределами разрешённого режима рискуют быть квалифицированы как незаконная рубка (ст. 8.28 КоАП, ст. 260 УК); нарушение учёта древесины — ст. 8.28.1 КоАП. ⌛️ Сроки. Расчистка и правки ст. 43 ЛК РФ — с 01.03.2028; лесоустройство — преимущественно с 01.09.2027. ❗️ Что делать сейчас: сверить действующие договоры аренды и проекты освоения лесов с переходными положениями, заложить новую терминологию в проекты 2028+, обновить шаблоны документации и дождаться подзаконного порядка расчистки. ➡️ Текст закона ✔️ Вопросы использования лесных участков мы будем подробно разбирать на Всероссийском практикуме Земле-, водо- и лесопользование при недропользовании: изменения в 2026-2027 гг. 29-30 сентября: school.lawtek.ru/...nel