Лаванда | Рассказы

Лилия перечитала её дважды. Потом посмотрела на сестру, которая сидела напротив и ела яблоко. — Жанн, это на субботу. — Вижу. — Поможешь? Жанна положила яблоко на блюдце. — Нет. В субботу я еду к мужу на рыбалку. Лилия почти рассмеялась. — Ты же рыбалку терпеть не можешь. — Зато люблю у воды сидеть. И пирог у меня теперь не фирменный, а твой. Ты так всем сказала. В этом не было злости. Только спокойное напоминание, от которого стало стыднее, чем от крика. Лилии было сорок шесть, Жанне — пятьдесят...

— Только ничего не оплачивай. Эти деньги нам нужны на квартиру, — сказала Элина, увидев у матери на столе распечатку с фотографией моря. Розалия Петровна подняла глаза. — Какие деньги? — За дачу. Максим говорит, сейчас надо брать, пока хороший вариант есть. А ты потом съездишь. В слове «потом» дочь не услышала ничего особенного. Для неё это было разумное решение. Для матери — знакомое место, куда складывалось всё, чего ей хотелось последние тридцать лет. Розалия Петровна перевернула распечатку. На обратной стороне были записаны время поезда, адрес небольшого гостевого дома и номер хозяйки...

— Мам, а если ты отдохнёшь, папе станет хуже? Агата держала в руках красный свитер и никак не могла сложить его ровно. Восьмилетний Федя стоял у кровати босиком, с игрушечным автобусом под мышкой. — Почему ты спрашиваешь? — Бабушка сказала: пока папа страдает, нам веселиться нельзя. На кровати лежал маленький чемодан. В нём были три футболки, детские носки и книга, которую она собиралась прочитать ещё прошлой зимой. До отъезда оставалось меньше суток. Четыре месяца назад её муж Степан получил тяжёлые травмы при падении на работе...

Ростислав положил его на кухонный стол рядом с праздничной коробкой конфет. Конфеты он всё-таки купил. Обещал жене отметить первый большой заказ и не хотел нарушать хотя бы эту часть обещания. — Остальные потом? — спросила Эмма. Он не ответил. Она посмотрела на мужа. В куртке, с серым лицом, с опилками на манжете. Ему было пятьдесят три, но сейчас он выглядел старше. — Ростик, сколько ты ждал? — Сто шестьдесят. — А это? — Макар сказал, что я неправильно понял, что значит пополам. Эмма села напротив...

— Стас — это тот человек, о котором я вам рассказывала, — сказала Олеся и крепче сжала край скатерти. Её отец посмотрел на гостя. Потом на внука, который сидел рядом и безуспешно пытался развернуть конфету одной рукой. — Значит, жених. Ну наконец-то. Давай знакомиться как следует. Стас поставил чашку. — Фёдор Андреевич, я не её жених. Мы знакомы две недели. Олеся побледнела. Мать замерла возле стола с тарелкой пирожков. Семён перестал шуршать фантиком. В комнате стало так тихо, что Стас услышал, как на кухне холодильник закончил гудеть...