Смех и слёзы жизни

Фаина Степановна держала телефон двумя руками, словно боялась, что он выскользнет и разобьётся прямо о мой коврик у двери. «Нелли, только не кричите. Просто послушайте», сказала она и ткнула пальцем в экран. Сначала было шуршание, будто кто-то возил пакетом по столу. Потом кашель. Этот кашель я слышу по утрам тридцать один год, с той самой зимы, когда мы расписались в районном загсе и пошли есть пельмени в столовую, потому что на ресторан денег не было. Мой Гена. «Фаина Степановна, вы мне только телефон той женщины дайте, Людмилы...

Девятого марта, в половине одиннадцатого вечера, мне позвонила племянница и попросила быть свидетелем на её свадьбе. А потом тихо добавила: «Вместо мамы». Я стояла у плиты с половником в руке и не сразу поняла, о чём речь. Суп на завтра доходил, в комнате Виктор смотрел хоккей и время от времени хлопал ладонью по подлокотнику. Обычный понедельник, каких у меня за пятьдесят четыре года набралось почти три тысячи. «Ника, ты что, выпила?» Это первое, что я смогла из себя выдавить. Глупо, конечно. Она засмеялась, но смех вышел какой-то надтреснутый...

Телефон зазвонил во вторник, в половине десятого вечера, и Нелли сразу подумала о плохом. Отец не звонил ей сам почти никогда. Эту историю она рассказала мне в раздевалке бассейна, куда мы обе уже третий год ходим по субботам. Волосы у неё были мокрые, полотенце сползало с плеча, а молния на сумке всё никак не застёгивалась. Руки не слушались. Я отложила фен и сказала: «Пойдём кофе выпьем?» И мы перешли через дорогу в маленькое кафе, где пахнет корицей и подгоревшим молоком. Знаешь, я много лет собираю чужие истории...

«Двадцать три четыреста, мам. Я у неё на столе выписку видела». Я стояла в коридоре у сына с двумя чашками чая, и чай медленно остывал, пока невестка за балконной дверью раскладывала мою пенсию по полочкам. Дверь у них на балконе не закрывается до конца с самого новоселья. Кирилл третий год обещает поменять уплотнитель, и третий год там остаётся щель толщиной в палец, через которую зимой сквозит, а в тот октябрьский вечер сквозило голосом Нелли. Ты когда-нибудь слышала о себе то, что не предназначалось...