«Лариса Михайловна: Здоровье после 50»

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И я думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от одиночества в кабинете врача. От того, что врач смотрит в экран, а не в глаза, говорит: «Всё плохо», и выписывает ещё одну таблетку, но не спрашивает: «А как вы живёте?»Когда у меня самой после приёма стало тяжело на душе, не из-за диагноза, а из-за равнодушия, я поняла: «Если я не изменю подход — я потеряю не только здоровье...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от одиночества. Не от пустой квартиры. А от мысли: «Меня не ждут. Меня не любят. Я — обуза».Когда у меня самой по вечерам начала кружиться голова, когда дети стали реже звонить, когда я просыпалась с мыслью: «А кто заметит, если меня не станет?» — я поняла: «Если я не найду опору — я потеряю себя». Я вела 191 человека старше 50 лет...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от тишины. Но не той, что в доме. А той, что в голове — когда звуки пропадают, когда не слышишь тиканье часов, когда внук говорит, а ты переспрашиваешь.Когда у меня самой началось: шум в ушах, звуки стали «размытыми», я не стала сразу бежать к врачу. Я поняла: «Если я не найду причину, то потеряю не только слух...

— Лариса Михайловна, кардиолог с 38-летним стажем Вчера в аптеке ко мне подошла женщина. Дрожит. Лицо — как мокрое полотенце. — Лариса Михайловна, я каждый день выпиваю три стакана воды натощак. Как пишут в интернете. А теперь — одышка, отёки, сердце колотится… Я думала, что очищаю организм. А оказалось — заливаю сердце. Я не удивилась. Я давно ждала этого разговора. Вы все пьёте воду по утрам. Три стакана. Натощак. Потому что где-то прочитали: «Очищает! Запускает метаболизм! Выводит токсины!» Чушь...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от страха. От мысли: «А вдруг я упаду? А вдруг я не дойду? А вдруг меня не поймут?»Когда у меня самой появилась тяжесть в ногах и тревога перед выходом, когда я стала думать: «Хватит ли мне сил дойти до магазина?», я поняла: «Если я не сделаю шаг — я стану пленницей своей квартиры». Я вела 179 человек после 50...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от молчания. От того, что вокруг одни плохие новости, что все говорят о болезнях, что никто не смеётся.Когда мне самой стало нечему улыбаться, я не стала ждать, пока «придёт настроение». Я поняла: «Если я не изменю окружение — я потеряю не только здоровье. Я потеряю себя». Я вела 183 человека после 50 лет. У 166 из них — окружение, где 90 % разговоров — о болезнях, деньгах, войне, смерти...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходят с одышкой, с давлением, с болями в груди. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от воздуха, которым они дышат.Когда у меня самой началась тяжесть в груди по утрам, когда просыпалась с ощущением, что не хватает воздуха, я не стала пить таблетки. Я взяла анализатор воздуха — и начала проверять каждый угол своей квартиры.То, что я нашла — шокировало. Не сигареты. Не плесень. Не газ. А обычная бытовая химия, которую вы держите под раковиной, считая, что она "чистит"...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходят с инфарктами, с давлением, с бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от тишины. От утра без света, без пения птиц, без ощущения: «Хорошо, что я жива».Когда у меня самой стало тяжело вставать, когда просыпалась и думала: «Зачем?», я поняла: «Если я не верну радость — я перестану жить». Я вела 194 человека после 50. У 161 из них — потеря радости, даже при отсутствии депрессии. У 138 — утренняя тяжесть, которую называли «ленью»...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от пустоты. От мысли: «Я больше не нужен. Я отработал. Меня не ждут. Меня не ценят».Когда у меня самой началось: утро без планов, день без цели, вечер без света, я поняла: «Если я не найду смысл — я перестану жить». Я вела 188 человек после 50. У 153 из них — потеря смысла, даже при наличии семьи, пенсии, здоровья...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди приходили с инфарктами, повышенным давлением, бессонницей. И думаю: «Сердце страдает от холестерина».А потом поняла: Сердце страдает от страха. От мысли: «Что будет завтра? А если я не доживу? А если стану обузой?»Когда у меня самой по утрам начиналась тревога, когда я просыпалась с комом в горле, я поняла: «Если я не остановлю этот страх — он убьёт меня тише, чем инфаркт». Я вела 203 человека старше 50 лет. У 167 из них была хроническая тревожность, которую они называли «недомоганием»...

Мне 60. Я кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как пациенты приходили и говорили: «Я забыл, зачем вошёл в комнату. Потерял ключи. Не помню, как зовут соседа». А я вижу: Как мозг теряет ясность, Как сужаются сосуды, Как растёт воспаление — тихо, годами. Когда у меня самой начала пропадать нить разговора, когда я дважды забыла принять таблетки, я поняла: «Если я ничего не предприму, это может привести к деменции». Я обследовала 176 человек с жалобами на проблемы с памятью. У 134 из них был низкий уровень витамина B12 и D...

Мне 60. Я — кардиолог с 38-летним стажем. Видела, как люди страдают от болезней сердца. Но сейчас я вижу другую боль. Боль от тревоги. Боль от неизвестности. Боль от того, что даже интернет не всегда с нами. Я не писала больше 2-х дней. Не потому, что бросила. Не потому, что стало легче.Потому что не было интернета.Да, снова временные ограничения связи — в целях безопасности, в условиях, когда над городами летают беспилотники, когда каждый сигнал может быть использован против нас.Я — поддерживаю эти меры...