Лабиринты Историй

— Верочка, ну ты же у нас разумная девочка, должна понимать ситуацию, — свекровь, Анна Михайловна, развалилась на моем диване так вальяжно, словно была хозяйкой этой квартиры. — Ирочка выходит замуж. Мальчик у неё хороший, столичный, но с жильем пока туго. Не в общаге же им ютиться? Мы решили, что они поживут у тебя. Тут до центра близко, да и ремонт свежий. Я медленно поставила чашку с чаем на стол. Внутри меня поднималась волна холодного, злого изумления. — Анна Михайловна, вы, кажется, забыли, — спокойно ответила я...

— Ключ не подходит, — я в третий раз толкнула массивную дубовую дверь, но та даже не шелохнулась. В подъезде пахло жареным луком и дешёвым освежителем воздуха. Мой чемодан одиноко стоял у лифта. Я вернулась...

— Улыбайся и разноси шампанское, Марина. Это лучшее, на что ты способна в этом доме, — Алина поправила пышный подол своего белоснежного платья и брезгливо смахнула невидимую пылинку с моего плеча. Я замерла, сжимая в руках серебряный поднос. В зеркале холла отражалась высокая, статная невеста и я — в скромном сером платье, которое мать купила мне «специально для подсобных работ» на свадьбе сестры. — Алина, гостям уже некуда ставить бокалы... — тихо начала я. — А ты не рассуждай, а делай! — сестра обернулась, и её глаза сверкнули неприкрытой злобой...

Здравствуйте, мои дорогие...💝 — Мам, ну ты же понимаешь, что это край? Если я до конца месяца не закрою тело долга, они начнут звонить жене на работу. Альбинка со мной разведется, и детей я потеряю! Мой тридцатидвухлетний сын Илья расхаживал по моей кухне, нервно заламывая пальцы. Я молча пила чай, наблюдая за этой театральной постановкой. Долги. Снова долги. Сначала это был кредит на "красивую свадьбу", который они с Альбиной брали втайне от меня, а потом плакали, что им не на что купить зимнюю резину для кредитного же "Соляриса"...

Нина Фёдоровна с третьего умерла тихо, как и жила. Мы узнали от консьержки — та сказала походя, между прочим, как о чём-то не очень важном: «Соседка ваша, с третьего, померла». — Которая соседка? — спросила я. — Ну эта. Маленькая такая. Пальто серое. Нина Фёдоровна — это пять лет в одном подъезде. Пять лет «здравствуйте» в лифте и «до свидания у почтовых ящиков». Больше я о ней ничего не знала. Стыдно? Немного. * Узнала потом — от той же консьержки, которая вдруг решила поговорить. Нина Фёдоровна была учительницей...