Лабиринт страниц

Сначала всё шло… слишком хорошо. Французы, привыкшие к порядку и строю, внезапно столкнулись с чем‑то, что не вписывалось ни в одну их инструкцию. Ночные атаки. Исчезающие отряды. Лошади, которые отказывались идти вперёд, даже если их били. Я видел это своими глазами. Не в бою — мне туда дорога была закрыта, — а в рассказах тех, кто возвращался. Они говорили одинаково: «Они не дерутся. Они охотятся». И это было хуже. Скифские «союзники» не строились в линии. Не ждали команды. Они появлялись, делали своё дело и исчезали, оставляя после себя не поле боя, а… след...

Война 1812 года вообще не располагала к здравому смыслу. Сначала ты уверен, что всё под контролем, потом — что контроль был переоценён, а затем уже не до философии: надо хоть как‑то остановить человека, который идёт на Москву с видом человека, привыкшего забирать чужое. Генералы в Смоленске собрались не для истории, а для отчаяния. Карты лежали на столе, но толку от них было как от зонта в ураган — вроде есть, а всё равно мокрый. Французы шли быстро, уверенно и, что особенно раздражало, красиво...

Я расскажу тебе про один день. Обычный день, каких у нас тысячи. И всё же — не совсем обычный. Жил тогда человек по имени Ар. Ну, имя у него было не совсем «Ар», просто он так чаще всего себя называл. Слова у них были короткие, как удары камня о камень. Утро началось с холода. Ар проснулся раньше солнца. Камень под боком был ледяной, а костёр — почти погас. Только красные угли тихо дышали, как зверь во сне. Он сел, обхватил плечи руками и посмотрел на огонь. Огонь был важнее всего. Не будет огня — придёт холод...

Решение принимали долго. По меркам гильдии — почти вечность, то есть три дня. Спорили не о том, как запустить. Это как раз было понятно. Спорили о том, имеем ли мы право. Аргументы были, как обычно, гениально простые. С одной стороны: энергия, развитие, сила. Россия, которая не догоняет Европу, а перегоняет. Город, который не тонет, а светится. С другой — маленький нюанс: если что‑то пойдёт не так, не будет ни города, ни спора, ни нас. Я в этих спорах почти не участвовал. Сидел, слушал и думал о...

Вход мы нашли не сразу. Такие вещи не любят, когда их находят. Весна выдалась шумной: лёд трещал, вода поднималась, рабочие ругались на всё подряд, включая погоду и начальство. И вот в один из таких дней одна из свай «провалилась» чуть глубже, чем должна была. Это был наш шанс. Спускались ночью. Не потому что тайна (хотя и поэтому тоже), а потому что днём там работали люди, и объяснять им, зачем мы лезем под фундамент, было бы… сложно. Под Невой оказалось сухо. Вот это сразу не понравилось. Вода сверху, а здесь — ни капли...