Лабиринт страниц

Я прожил в том Новгороде ровно три дня. Этого хватило, чтобы ноги пропитались запахом сырого дерева, а голова — ощущением, что мир без электричества и антибиотиков неудобен, но удивительно живуч. Дети бегали по грязи, как по ковру, бабы таскали воду так, как мой современный спина бы не выдержала, мужчины торговались до хрипоты за каждый мешок зерна. Голод ещё не пришёл, но его уже начали всерьёз бояться. Купцы, ворча, свозили в намеченные посадником житницы мешки. Старосты записывали на бересте, кто сколько дал...

Новгородские купцы собрались быстро. Там, где на кафедре нужен месяц, здесь хватало крика у ворот: «Посадник созвал — всем быть!» Комната наполнилась мужчинами — в мехах, холстах, с серебряными украшениями, с руками, на которых от тяжести гривен оставались следы. Они сели по лавкам, кто‑то остался стоять, кто‑то сразу уставился на меня, как на источник потенциальной прибыли или неприятностей. Обычно — это одно и то же. — Сей волхв, — начал посадник без прелюдий, — ведает вещь грядущую. Говорит: год будет худой...

Новгород времён Ярослава Мудрого выглядел почти так, как на моих реконструкциях. Почти. Да, был Детинец, деревянные стены, мостовая из бревен, грязь между ними, Ярославово Дворище, церкви в виде аккуратных каменных островков среди моря дерева. Но на планшетных картинках всё это было чем‑то аккуратным, почти уютным. В реальности Новгород жил: кричал, стучал, вонял и беззастенчиво лез в нос, уши и глаза. Меня вели по улице двое: мой первый спаситель, который представился на ходу как Гридя («Григорий, только не как у вас там»), и ещё один - молчаливый парень с заметно интересующимся взглядом...

Знаете, что думает молодой археолог, когда стоит на свежеразмеченном раскопе под Новгородом, с планшетом в руках и грандиозными планами на кандидатскую? Он думает: «Сейчас я аккуратно всё сниму, потом в лагерь, чай, галочки в дневнике, и никакой романтики, только наука». Я именно так и думал. Звали меня Стас, мне было двадцать шесть, я отличался хроническим недосыпом, любовью к полевым макаронам и тем самым самоуверенным ощущением, что ты знаешь о прошлом больше, чем все эти «темные средневековые товарищи», вместе взятые...

Берёза росла у самого дома, почти вплотную к серой стене. Дом был старый, с облупившейся штукатуркой и ржавыми подоконниками, а она — белая, стройная, как тонкая свеча. Казалось, что её ствол светится даже в пасмурную погоду. Её посадили много лет назад. Тогда здесь ещё не было асфальта, а по двору бегали ребята с деревянными мечами. Маленький мальчик Саша принёс тоненький прутик с полянки за городом и, не спросив никого, воткнул его в землю у подъезда. Полил из старой кружки и торжественно сказал: — Тут будет дерево...