Лабиринт страниц

Я прожил в том Новгороде ровно три дня. Этого хватило, чтобы ноги пропитались запахом сырого дерева, а голова — ощущением, что мир без электричества и антибиотиков неудобен, но удивительно живуч. Дети бегали по грязи, как по ковру, бабы таскали воду так, как мой современный спина бы не выдержала, мужчины торговались до хрипоты за каждый мешок зерна. Голод ещё не пришёл, но его уже начали всерьёз бояться. Купцы, ворча, свозили в намеченные посадником житницы мешки. Старосты записывали на бересте, кто сколько дал...

Новгородские купцы собрались быстро. Там, где на кафедре нужен месяц, здесь хватало крика у ворот: «Посадник созвал — всем быть!» Комната наполнилась мужчинами — в мехах, холстах, с серебряными украшениями, с руками, на которых от тяжести гривен оставались следы. Они сели по лавкам, кто‑то остался стоять, кто‑то сразу уставился на меня, как на источник потенциальной прибыли или неприятностей. Обычно — это одно и то же. — Сей волхв, — начал посадник без прелюдий, — ведает вещь грядущую. Говорит: год будет худой...

Новгород времён Ярослава Мудрого выглядел почти так, как на моих реконструкциях. Почти. Да, был Детинец, деревянные стены, мостовая из бревен, грязь между ними, Ярославово Дворище, церкви в виде аккуратных каменных островков среди моря дерева. Но на планшетных картинках всё это было чем‑то аккуратным, почти уютным. В реальности Новгород жил: кричал, стучал, вонял и беззастенчиво лез в нос, уши и глаза. Меня вели по улице двое: мой первый спаситель, который представился на ходу как Гридя («Григорий, только не как у вас там»), и ещё один - молчаливый парень с заметно интересующимся взглядом...

Знаете, что думает молодой археолог, когда стоит на свежеразмеченном раскопе под Новгородом, с планшетом в руках и грандиозными планами на кандидатскую? Он думает: «Сейчас я аккуратно всё сниму, потом в лагерь, чай, галочки в дневнике, и никакой романтики, только наука». Я именно так и думал. Звали меня Стас, мне было двадцать шесть, я отличался хроническим недосыпом, любовью к полевым макаронам и тем самым самоуверенным ощущением, что ты знаешь о прошлом больше, чем все эти «темные средневековые товарищи», вместе взятые...

Берёза росла у самого дома, почти вплотную к серой стене. Дом был старый, с облупившейся штукатуркой и ржавыми подоконниками, а она — белая, стройная, как тонкая свеча. Казалось, что её ствол светится даже в пасмурную погоду. Её посадили много лет назад. Тогда здесь ещё не было асфальта, а по двору бегали ребята с деревянными мечами. Маленький мальчик Саша принёс тоненький прутик с полянки за городом и, не спросив никого, воткнул его в землю у подъезда. Полил из старой кружки и торжественно сказал: — Тут будет дерево...

Жил-был на одной кухне пряник. Обычный такой, круглый, с дырочкой посередине и надписью сверху глазурью:«Съешь меня — и будет счастье!» Лежал он на тарелке и очень собой гордился. — Вот это да, — размышлял пряник, — не какой-нибудь там сухарик безымянный! Я — спецпродукт. Лечу плохое настроение и голод одновременно. Практически лекарство. С сахаром. Хозяйка поставила тарелку с пряником на стол и ушла по делам.На кухне стало тихо. Только холодильник урчал, как старый кот. Пряник полежал, вздохнул: — Эх… жизнь моя пряничная...

Жили-были в одном далёком тёплом саду два цитрусовых брата -Лимон и Апельсин. Росли они рядом на деревьях и каждый день наблюдали, как люди приходят в сад, собирают плоды и уносят с собой. Лимон был жёлтый-жёлтый, кислый-прекислый, но очень гордый: — Вот посмотри, братец, - говорил он Апельсину, - без меня люди никак! Я от простуды помогаю, чай делаю вкусным, горло лечу, да и витамином C богат. Я, между прочим, почти лекарство! Апельсин, круглый, румяный и пахучий, только улыбался: — Да ну тебя, Лимон! Кто же любит эту твою кислятину? А вот меня дети обожают: я сладкий, сочный, радостный...

Присядь рядом, налью тебе чай и расскажу немного грустную историю, но со светлым концом. Знаешь, был на окраине нашего городка один старый сад. Не парк, а именно сад - за высоким, покосившимся забором. Его давно забыли. Яблони там стояли, как скрюченные старухи, ветви - словно костяные пальцы, тянущиеся к небу. Розы оплели беседку колючим, мёртвым ковром. Всё было в пыли, в тишине и в каком-то... сонном отчаянии. Сад не просто умер - он забыл, что когда-то был живым. Ветер гулял по нему с сухим, шелестящим свистом, и казалось, это сам сад тихо вздыхает...

Удар в шлем опустился на меня, как тупой аргумент в интернет‑споре: внезапно, громко и абсолютно не по теме. Мир зазвенел, цвета смешались, звук сжался в тонкую писклявую линию. Я пошатнулся, сделал шаг назад, ещё, и только тогда понял, что под ногами простор закончился. Полированный, гладкий лёд Чудского озера. Треск где‑то под толщей. И я – человек, который в прошлой жизни боялся выйти зимой без нормальных ботинок, – стою, вцепившись в меч, между рыцарским копьём и весьма убедительной ледяной трещиной...

Я всегда считал, что худшее, что может приключиться с современным человеком, – это отключённый вай‑фай и сосед с перфоратором в воскресенье утром. Ошибался. Худшее – это очнуться лицом в снегу XIII века, с прилипшим к щеке льдом и пониманием, что ближайшая скорая помощь появится лет через восемьсот. Началось всё, как водится, с полной ерунды. Я приехал в Псков по работе – писал роман про Александра Невского. Сроки горели, вдохновение где‑то гуляло, редактор звонил чаще, чем родная мать. Я решил,...

Жил-был в большом еловом лесу маленький ёж по имени Иглик. Он был не похож на других ежей: вместо того чтобы весь день искать еду и прятаться в листьях, он любил всё рассматривать, измерять, считать и задавать вопросы. Однажды утром Иглик проснулся и подумал: — Почему у меня иголки острые, а у улитки раковина гладкая? Почему сова видит в темноте, а я — не очень? И почему звёзды загораются только ночью?.. Стало ему так любопытно, что он решил отправиться в Поход За Ответами. Первой на пути Иглика оказалась старая Сова — мудрая, но слегка ворчливая...

В Небограде утро 8 Марта началось с запаха весны и… чуть-чуть с запаха подгоревших носков. Это был дядя Ваня. Он стоял посреди кухни, держа в руках утюг, а на доске печально дымились его единственные более-менее праздничные носки. — Я всего-то хотел быть элегантным, — вздохнул он. — На праздник же. На подоконнике сидел кот Барсик и смотрел на хозяина с выражением: «Я так и знал». Рядом, на другом конце подоконника, лежала полосатая кошечка Муська — новая соседка, которую дядя Ваня недавно приютил...