Лабиринт судеб

Конверт лежал в ящике комода — в том отделении, куда я никогда не лазила. Там Витя хранил свои «документы»: техпаспорт на машину, старый военный билет, какие-то квитанции за гараж. Я туда не совалась — не из уважения к границам. Просто не было нужды. Тридцать лет — не было нужды. А сегодня — понадобилось свидетельство о браке. Для пенсионного. Мне шестьдесят два, в апреле — оформление. Специалист в МФЦ сказала: «Принесите оригинал свидетельства». Я полезла в комод. Свидетельство нашла сразу — в прозрачном файле, аккуратное, с гербовой печатью...

— Операция отклонена. Кассирша — девочка лет двадцати, с длинными ногтями и усталым взглядом — посмотрела на Олесю так, будто та лично виновата в сбое системы. — Попробуйте ещё раз, — сказала Олеся. Голос — ровный. Пока ровный. Пикнуло. Красный экран. «Операция отклонена. Обратитесь в банк.» За спиной — очередь. Четыре человека. Пенсионерка с авоськой вздохнула. Мужик в спецовке переступил с ноги на ногу. Олеся стояла у кассы «Магнита» с полной корзиной: курица, молоко, хлеб, подгузники — Сашке полтора года, подгузники уходили как боеприпасы на фронте...

— Ты что, реально собрался здесь всё закатать в бетон? Голос Натальи — хриплый, низкий, пропитанный табачным дымом и двадцатилетней обидой — разнёсся по участку, спугнув ворону с яблони. Сергей стоял у забора с рулеткой в руках, в рабочих штанах и клетчатой рубашке, закатанной по локоть. Загорелые руки, грязь под ногтями — руки человека, который копал эту землю. — Не в бетон, — ответил он, не оборачиваясь. — В плитку. Тротуарную. Двадцать на двадцать. Серую. — Через мои теплицы?! Сергей наконец повернулся...

— Мам, там какой-то мужик стоит у подъезда. Говорит, он мой папа. Дашка замерла с кружкой в руке. Горячий чай плеснул на пальцы — она даже не почувствовала. Лёшка стоял в дверях кухни, одиннадцатилетний, в школьной форме, с рюкзаком на одном плече. Смотрел серьёзно, без детского испуга — скорее с любопытством учёного, наблюдающего странный эксперимент. — Какой мужик? — голос Дашки звучал ровно. Почти. — Высокий. В кожаной куртке. Сказал: «Позови маму. Скажи — Денис пришёл». Денис. Ну конечно. Кружка мягко стукнула о стол...

Марина выключила зажигание и откинулась на спинку сиденья. Двигатель старенькой «Короллы» тикал, остывая, как метроном в пустой комнате. Она потянулась к бардачку за салфетками — и пальцы наткнулись на что-то гладкое, прямоугольное, чужое. Телефон. Дешёвый кнопочный «Нокиа», каких уже лет пять не продают в салонах. Экран мигнул входящим сообщением: «Котик, сегодня в 7? Скучаю 💋». Марина не вздрогнула. Не выронила. Просто держала его двумя пальцами, как лабораторный образец. Она двадцать два года...

— Свет, ну ты чего такая кислая? Я ж брат твоему Кольке, не чужой человек. Светлана стояла в коридоре своей двушки на Алтуфьевской и смотрела на деверя Серёгу. Серёга стоял на её половичке (а половичок, между прочим, новый, она его в декабре купила в «Икее», три тысячи двести) в зимних ботинках, с которых таяла на ламинат серая каша. В руках у Серёги была спортивная сумка «Адидас», та самая, в которой он семь лет назад приехал на их с Колькой свадьбу. За семь лет сумка не износилась — потому что...

— Свет, я тебе чайник новый купил. Тот, со свистком, белый. Куда ставить? Андрей стоял в прихожей с большой коробкой «Тефаль» в руках и в забрызганных мокрым снегом ботинках. На улице с утра шёл такой косой дождь со снегом, что лобовое стекло «Логана» залепляло за тридцать секунд. Он триста рублей оставил мойщику на заправке — просто чтобы тот специальной щёткой счистил ему лёд с боковых зеркал. Андрей терпеть не мог такой погоды. От неё у него болела поясница — та, которую он подсадил ещё на стройке...

— Лен, ты только не нервничай. Я подписал. Ну, переоформил. Маме. Виктор стоял в дверях кухни, в халате, со стаканом кефира в руке. Кефир был мой — я вечером купила, поставила на нижнюю полку, чтоб ему утром удобно было. Я двадцать девять лет ставила ему кефир на нижнюю полку. Это была моя самая привычная фраза в браке, обращённая к холодильнику: «Витин кефир — вниз, мой йогурт — вверх». Я как раз раскладывала по баночкам зелёный лук с дачи — мелко резала, ссыпала в чистые баночки из-под детского питания, чтобы потом доставать по чайной ложке зимой...

— Девушка, у вас карта не проходит. Попробуйте ещё раз. Кристина стояла у кассы магазина «Снежная Королева» в ТЦ «Европейский» и держала в руках полированный аппарат для оплаты. На прилавке перед ней лежала шуба — мутоновая, с норковым воротником, песочного цвета. Сто восемьдесят семь тысяч девятьсот. Кассирша — молоденькая, в красной униформе, с бейджем «Алина» — смотрела вежливо, но уже с тем выражением, которое продавщицы заводят, когда видят: клиент сейчас начнёт говорить, что «у меня там точно деньги есть»...

— Зой, ты бы в шкаф у меня в гараже не лазала. Я там инструмент по своей системе разложил. Я стояла у плиты и помешивала пшённую кашу. Колька сидел за столом, в трениках и майке, и щёлкал семечки в блюдце. Шелуха летела куда попало — на скатерть, на пол, в сахарницу. Я не оборачивалась. Я тридцать два года не оборачивалась на эту шелуху. — Я и не лазала. — Ну так и не лазай. А то у меня вчера ключ на четырнадцать не там лежал, я полчаса искал. — Коль, у тебя там всегда не там лежит. — У меня — система...

— Ты уже и забор перекрасил? Без меня? Лена стояла у калитки бабушкиной дачи в Озёрках и смотрела на своего двоюродного брата Витьку. Витька стоял по ту сторону забора, в старой отцовской фуфайке, с валиком в руке и в забрызганных зелёной краской резиновых сапогах. От свежей краски пахло химией и летом, хотя на дворе стоял конец апреля, и под ногами ещё чавкала прошлогодняя листва, размокшая после ночного дождя. — А чего ждать-то? — Витька даже не обернулся как следует. Мазнул валиком по очередной штакетине...

— Танюш, ну ты чего как неродная? Я ж к тебе с пирогом, с душой, а ты на пороге держишь, как коммивояжёра какого-то! Татьяна стояла в проёме своей трёхкомнатной квартиры на Болотникова и смотрела на старшую сестру Нинку. Нинка стояла на лестничной площадке с двумя огромными клетчатыми сумками, картонной коробкой у ног и пакетом, из которого торчал край байкового халата. Пирог, видимо, был где-то в недрах сумки. Душа — тоже там. — Нин, ты с чем приехала-то? — Татьяна старалась говорить ровно, хотя внутри у неё уже начало мелко подрагивать...