Лабиринты Рассказов

Я произнесла это в половине двенадцатого ночи, стоя босиком на холодном кафеле кухни. Губы тряслись — не от холода, от злости. Или от стыда. Или от того, что я три года терпела, улыбалась, «входила в положение», а теперь вот стою и ставлю ультиматум человеку, которого люблю. Серёжа смотрел на меня так, будто я ударила его. Не словом — кулаком. В лице ни кровинки. — Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он тихо. — Это моя мать. — А я — твоя жена. И мать твоих детей. Три года, Серёжа. Три года я живу в её доме — хотя по документам это наша квартира...

— Ну уж нет, дочка. Ты или с матерью, или против неё! Мама стояла на пороге своей квартиры, скрестив руки на груди. Губы поджаты, взгляд острый — как у прокурора, который уже вынес приговор. Я растерянно моргнула: — Мам, о чём ты? Я же приехала... — Приехала! — передразнила она. — С этим своим Денисом! Я тебе сколько раз говорила: приезжай одна, с Дашенькой. Зачем ты его тащишь? За моей спиной Денис тяжело вздохнул. Мы стояли в тесном подъезде хрущёвки, Даша прижималась к моей ноге. Ей было семь лет, она не понимала, почему бабушка не пускает нас в дом...

— Не хочешь ты. Тогда я возьму в командировку свою маму, — выпалил муж. Я стояла на кухне с тряпкой в руках и не сразу поняла, что услышала. Игорь сидел за столом с телефоном, даже не поднял на меня глаз. — Что? — переспросила я. — Ну а что? — он пожал плечами. — Путёвка оплачена, в Сочи, десять дней. Ты же отказалась ехать. Значит, поеду с мамой. Я медленно опустила тряпку в раковину. Четырнадцать лет замужем. Двое детей. И вот сейчас мой муж спокойно, как о погоде, сообщает, что поедет отдыхать с мамочкой...

Я стояла на пороге собственной квартиры с двумя чемоданами, а свекровь спокойно меняла замки. Слесарь работал молча, не поднимая глаз, а Валентина Петровна протягивала мне конверт с деньгами — три тысячи рублей. «На съём первого месяца хватит, — говорила она с милой улыбкой. — Вам не должно быть стыдно, что вы бедная. Это просто факт». Она не знала, что через неделю будет стоять в этом же подъезде с теми же чемоданами. Но уже без улыбки. И без квартиры, которую считала своей. А я буду держать в...

Я сидела на полу кухни, уткнувшись спиной в холодный шкаф, и смотрела на экран телефона мужа. «Солнышко моё», — написала Лена. Моя лучшая подруга. Та самая, которая неделю назад рыдала на этой же кухне, умоляя меня помочь ей пережить развод. Сердце-эмодзи. Три штуки подряд. Дата переписки — вчера, когда я, дура, сидела с её детьми, пока она, по её словам, была на консультации у психолога. Руки тряслись так сильно, что телефон выскользнул из пальцев и глухо стукнулся об линолеум. Но обо всём по порядку...