ИСТОРиКО

Зимний дворец готовился к торжеству. Великий князь Михаил Павлович, младший сын императора Павла I, ожидал рождения первенца. Шёл 1825 год. Михаилу Павловичу исполнилось двадцать семь, его супруге Елене Павловне – восемнадцать. Когда из покоев вышла повитуха, князь вскинул голову. – Девочка, Ваше Императорское Высочество. Михаил Павлович кивнул. Улыбнулся. Он ещё не знал, что судьба подарит ему пять дочерей и ни одного сына. А четверых из пяти он переживёт лишь для того, чтобы вскоре уйти следом...

Ночь перед боем. Лагерь французской армии затих. Тысячи солдат спали прямо на земле, завернувшись в шинели и прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Костры догорали. Где-то вдалеке перекликались часовые. А один из них – молчал. Наполеон не любил спать подолгу. Четыре-пять часов – и он уже на ногах. Обходил позиции, проверял караулы, разговаривал с офицерами. Его генералы порой поражались: когда этот человек вообще отдыхает? Но именно эта привычка – ночные обходы – и привела к истории, о которой потом рассказывали у походных костров по всей Европе...

Они бежали от Муссолини. Они верили, что Советский Союз – это земля справедливости, братства и свободы. Они приехали строить новый мир. А новый мир их уничтожил. Судьба итальянских политэмигрантов в сталинском СССР – одна из тех страниц истории, о которых десятилетиями молчали обе стороны. Москва – потому что не хотела признавать. Рим – потому что не хотела вспоминать. И только архивы, рассекреченные в конце 1980-х, приоткрыли завесу над трагедией людей, которых предала их собственная мечта. В 1920-е годы десятки итальянских коммунистов и антифашистов покинули родину...

Сентябрь 1940 года. Варшава. По улице идут колонны людей. Немцы проводят очередную облаву – хватают случайных прохожих, грузят в машины, отправляют в лагеря. Крики, лай собак, автоматные очереди в воздух. Среди тех, кого гонят по мостовой, – невысокий мужчина тридцати девяти лет. Лицо спокойное. Глаза сосредоточенные. Он не пытается бежать. И вот что странно – он мог бы не быть здесь. Мог бы остаться дома. Мог бы уйти другой дорогой. Но он пришёл сюда сам. Его звали Витольд Пилецкий. И у него был план...

Двадцать седьмого августа 1813 года в маленьком бранденбургском городке Хагельберг, в семидесяти километрах юго-западнее Берлина, решалась судьба прусской столицы. Не при Лейпциге. Не при Ватерлоо. Здесь – в поле у захолустного городка, о котором ни один учебник истории почти не вспоминает. А ведь именно это сражение изменило ход всей осенней кампании. Лето 1813 года выдалось странным. Перемирие между Наполеоном и коалицией истекло, и война вспыхнула снова – но уже по другим правилам. Против Франции объединились Россия, Пруссия, Австрия, Швеция...