КУМЕКАЮ

Ноябрь в тот год выдался злой, стылый. Распутица превратила проселки в сплошное месиво — ни проехать, ни пройти, только черная, липкая жижа чавкала под сапогами, да ветер выл в трубах, как неприкаянный. Вера стояла у корыта, и суставы ее, красные, опухшие от щелока, ныли на непогоду. Она терла жесткую ткань мужской рубахи, стараясь выбить из волокон грязь. Но грязь была непростая. Маслянистая, красная — такую в деревне знали только в одном месте: у обрыва за старой мельницей, там, где вдова Антонина жила...

Телефон завибрировал на мокрой столешнице, когда я остервенело терла металлической губкой пригоревшую кастрюлю свекрови. На экране высветилось уведомление из нашего с мужем семейного чата, который Олег когда-то в шутку назвал семейным советом. Я смахнула едкую мыльную пену тыльной стороной ладони, стараясь не испачкать экран, и нажала на всплывающее окно. Когда я прочитала сообщение, мне как-то сделалось нехорошо. — Зайка, переведи еще сто тысяч, а то эта душная ни о чем не догадывается. Губка выпала из моих онемевших пальцев прямо в грязную воду, подняв фонтанчик мутных брызг...

Звук упавшей вилки прозвучал особенно громко в наступившей внезапно тишине. Секунду назад кухня гудела от грубых мужских голосов, перестука кружек и сальных анекдотов, а теперь четверо приятелей моего мужа судорожно рассматривали узоры на дешевой клеенке, стараясь ни в коем случае не смотреть мне в глаза. Миша стоял посреди кухни, багровый, с раздувающимися ноздрями. Атмосфера вокруг него словно наэлектризовалась после того, как он выплеснул на меня поток оскорблений. Поводом стала недостаточно холодная,...

Я стояла в дверях просторного, залитого искусственным светом кабинета, чувствуя, как влажный от мокрого снега воротник пальто неприятно холодит шею. В левой руке до боли сжимала телефон с пятнадцатью исходящими вызовами. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом дорогого кофе и сладковатыми, удушливыми духами, которые я замечала на его рубашках последний месяц, но упорно списывала на запахи бизнес-центра и тесных лифтов. — Почему ты не отвечаешь на звонки? — спросила я громко, может быть, даже слишком резко для этой идеальной корпоративной тишины...

Резкий, дребезжащий звук виброзвонка разрезал тишину кухни ровно в тот момент, когда я пыталась аккуратно переложить горячую курицу с противня на блюдо. Телефон лежал на столешнице, экраном вверх, вибрируя так сильно, что медленно полз к краю. Я мельком глянула на дисплей. «Нина Антониновна». Свекровь. Я торопливо вытерла руки о застиранное вафельное полотенце. Звонки от матери Максима всегда требовали мгновенной реакции — если не взять трубку до пятого гудка, следовал ледяной выговор на тему неуважения к старшим...