КУМЕКАЮ

Грохот кастрюли о чугунную решетку плиты заставил Надежду вздрогнуть. Андрей швырнул кухонное полотенце прямо в раковину, залитую грязной водой, и повернулся к жене. Его лицо горело от злости, а в глазах застыло глухое, упрямое раздражение человека, которого посмели лишить привычного комфорта. На календаре был конец ноября, за окном выл промозглый ветер, а в кармане у Надежды лежал листок с назначениями для ее матери. Ее маме, жившей в райцентре за сто километров от города, три дня назад провели тяжелую операцию на суставах...

Запах пережаренного лука и застарелой сырости встретил Полину прямо с порога. Семейные ужины у Тамары Петровны всегда напоминали тщательно спланированную военную операцию. Главным трофеем в ней было чувство вины, которое свекровь умело навешивала на каждого присутствующего. Полина устало опустила на пол тяжёлый пакет со своими вещами и закатала рукава блузки. Всю неделю она работала допоздна, сдавая годовой отчёт, пока её семилетний сын Матвей сидел здесь, у бабушки, на больничном. Тамара Петровна предложила помощь сама...

Пронзительный, дребезжащий звонок в дверь заставил годовалого Тёму вздрогнуть и захныкать у Анны на руках. Время близилось к восьми вечера пятницы, сын только-только начал засыпать после долгих капризов, вызванных режущимися зубами. Анна, качая ребенка, прижала его к плечу и устало поплелась в прихожую, думая, что это опять курьер ошибся этажом. Игорь, её муж, третий день не выходил на связь — улетел в «срочную командировку» в Новосибирск, буркнул в трубку перед посадкой что-то невнятное и отключил телефон...