КУМЕКАЮ

Я звонила Даше в абсолютно спокойном, даже приподнятом настроении. На плите медленно остывала тяжёлая чугунная сковородка, в которой ещё тихо скворчали остатки масла, а на столе уже выстроились в ровный ряд три пластиковых контейнера с плотно закрытыми красными крышками. Внутри лежали домашние котлеты — те самые, из фермерской индейки, с добавлением тёртого кабачка для мягкости, аккуратно обваленные в панировочных сухарях. Те самые, которые дочь так любила в студенческие годы, когда прибегала голодная с вечерних пар...

В квартире у бабушки батареи жарят так, что можно сушить сухари прямо на подоконнике. ЖЭК каждую зиму топит на убой. Я скинула пуховик, с трудом стянула узкие зимние сапоги, распахнула форточку на кухне, чтобы впустить хоть немного кислорода, и обернулась. В дверях стояла Екатерина Антоновна. На ней был лёгкий ситцевый халат в мелкий цветочек и… толстые, серые, стоптанные валенки. Те самые, грубо обрезанные по щиколотку, которые в деревнях называют чунями. — Баб, ну зачем ты в квартире валенки носишь?! — не выдержала я, вытирая испарину со лба...

— Нина, ты забыла, кто оплатил ту свадьбу? Фотография с легким шелестом легла на кухонную клеенку в мелкий подсолнух. Старая, с заломом на правом уголке и выцветшими краями. На ней Нина — слишком худая, с испуганными глазами, затянутая в нелепое платье с дешевыми рюшами. А рядом Илья. Тот самый Илья, по которому полиция официально закрыла дело о пропаже без вести еще в двенадцатом году. Нина молча смахнула со стола хлебные крошки. Напротив сидел Вадим, старший брат Ильи. Он размешивал сахар в щербатой кружке с такой силой, что ложка звенела о стенки, отдаваясь в висках...

— Зачем ты опять притащила эти пакеты? — Денис брезгливо, двумя пальцами, отодвинул по столешнице упаковку фермерского творога. — Мам, ну правда, нам стыдно принимать твои копейки. Мы не нищие, чтобы питаться по акции. Я замерла с влажной губкой в руке. Вода из крана шумела, с силой ударяясь о дно хромированной раковины. На подоконнике мерзко пищала мультиварка — Алина, невестка, поставила готовиться киноа на кокосовом молоке и ушла в спальню «наводить красоту» перед выходными. Я краем глаза видела...

Пять лет Алина и Максим строили свой маленький, уютный мир. У них была просторная светлая квартира, купленная в ипотеку, четкие планы на ближайшее будущее и привычка обсуждать любые мелочи по вечерам на кухне. Максим казался тем самым надежным человеком. Когда Алина забеременела, он взял на себя почти весь быт: сам собирал детскую кроватку, бережно красил стены в спальне в теплый персиковый цвет, по выходным возил жену по магазинам выбирать распашонки и каждый вечер прикладывал руку к ее животу, прислушиваясь к толчкам нерожденного еще сына...