КУМЕКАЮ

— Папа, познакомься, это мой парень! — звонко крикнула Даша из коридора. Миша как раз возился с телевизором в гостиной, пытаясь переключить кабельное, а я вышла из кухни, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем. На столе уже готовые салаты, в духовке доходила курица, натертая паприкой. Я специально достала праздничную скатерть — ту самую, с мережкой, которую берегла для особых случаев. Обычный субботний вечер, только суеты больше обычного. Дочери двадцать два года, студентка магистратуры, и это был первый раз, когда она решила официально привести молодого человека на семейный ужин...

Я как раз подвязывала помидоры в теплице, когда заскрипела калитка. Праздник, Девятое мая, у соседей через два участка на полную громкость играет радио, пахнет жареным мясом и влажной землёй после ночного дождя. Вытираю руки о старые спортивные штаны, выхожу на дорожку, думая, что это соседка Нина Петровна опять зашла спросить лишний кустик базилика. Но на дорожке стоял незнакомый мужчина. Лет пятидесяти, плотный, в тонкой чёрной вельветовой куртке, хотя на улице от силы градусов двенадцать. Он шёл...

Начало ТУТ Звонок в дверь раздался через час, когда я уже спрятала кошелёк в сумку. Сердце предательски ёкнуло: приехал. Всё-таки совесть есть, понял, что перегнул палку. Я, приволакивая ногу и цепляясь за косяки, дошла до прихожей. На пороге стоял Максим — разрумянившийся, в своей новой куртке, пахнущий тем самым «дорогим парфюмом». В руках он держал пакет из супермаркета. — Мам, ну чего ты трубку бросила? — он зашёл, не дожидаясь приглашения, и по-хозяйски кинул ключи на полку. — Я подумал, ты там совсем раскисла...

— Мам, ну какой врач? У меня платеж по кредиту в пятницу, мне еще за КАСКО отдавать, — голос Максима в динамике звучал не виновато, а скорее раздраженно. Я смотрела на глянцевый бланк с печатью клиники. Внизу неровным почерком невролога была выведена сумма за курс капельниц и блокаду. Тридцать две тысячи рублей. До моей зарплаты оставалось десять дней и чуть больше тысячи на карте. — Макс, ну я же не просто так звоню, — я попыталась сесть ровнее, но поясницу тут же прострелило тупой болью. — Сегодня с кровати сползала минут сорок...

Денис вошёл в квартиру, не разуваясь. Просто встал в прихожей, прислонился плечом к косяку и выронил ключи на пол. Они звякнули о плитку так громко, что я подпрыгнула на кухне от неожиданности. Я вышла, вытирая руки полотенцем, глянула на него и похолодела: лицо серое, глаза пустые, а губы подрагивают. «Мам, она сказала... сказала, чтобы я Тёмку больше не забирал. Что он вообще не мой сын. Оставь, говорит, ребёнка в покое, не смей к нему лезть, ты ему никто». Я молча подняла ключи. В голове зашумело, как в старом радио...