КУМЕКАЮ

Я стояла в коридоре теткиной квартиры и смотрела, как Люба, моя двоюродная сестра, обводит взглядом потолок. На губах у неё застыла эта странная, полуголодная улыбка. Тетку Зою только похоронили, сороковины еще не было, а Люба уже прикидывала, в какой цвет перекрасит стены в гостиной. Она ведь всегда считала, что эта квартира и так её, по праву родства. — Марин, ты посмотри, какой паркет, — сказала Люба, ковыряя носком туфли поцарапанную плашку. — Его же циклевать замучаешься. И вообще, тут воняет лекарствами...

Он это сказал, когда мы в пятницу жарили картошку с грибами. Я как раз переворачивала лопаткой поджаристый бок, сковородка шипела маслом на всю кухню. Я ещё тогда подумала, что ну надо же, восемь месяцев вместе, и только сейчас, пока я у плиты стою, он вдруг решил поговорить по‑серьёзному. — Мы женимся, — добавил он, глядя не на меня, а в экран телефона, где высветилось сообщение от «Лена Б», его бывшей жены. Я знала про ребёнка от первого брака. Знала, что дочь зовут Алиса, ей пять лет, и она любит динозавров и розовые платья одновременно...

Костя положил телефон экраном вниз прямо на кухонный стол рядом с моей чашкой. Он так делал всегда, когда собирался сообщить какую-нибудь «новость века». «Нам нужно пересмотреть семейный бюджет, я скачал удобное приложение для раздельного учета», сообщил он тоном финансового аналитика. Я в тот момент домывала сковородку и просто пожала плечами. Жена согласилась, муж активировал программку — поехали. На тот момент мы были женаты пятый год. В квартире с нами обитал только толстый кот Барсик. У нас была обычная ипотека на двушку на окраине...

Мама приехала в субботу утром с тортом «Нежность» из кулинарии на углу и тут же полезла мыть уже чистую посуду. Она переставляла чистые чашки, долго вытирала столешницу и упорно избегала моего взгляда. Я как раз варила кофе в старой турке, когда она выпалила всё разом. Сказала, что моя сводная сестра собирается замуж за Вадима и попросила просто поддержать её и не устраивать сцен. Чашка звякнула о блюдце. Я смотрела на мамину напряженную спину в бордовом шерстяном кардигане и пыталась понять, ослышалась я или нет...

— Мы женимся, но квартиру перепишем на маму, — спокойно сказал Денис. Он неторопливо намазывал сливочное масло на поджаренный тост. Нож громко скрёб по хрустящей корочке, крошки летели на стол. Я уже знала: свадьбы не будет. Мы сидели на моей маленькой кухне в Кузьминках, пили утренний кофе и смотрели на цветные распечатки с планировками квартир. До росписи в ЗАГСе оставалось два месяца. Я уже разослала приглашения всем подругам и родственникам. — В смысле на маму? — я отложила зелёный текстовыделитель...

— Ты берёшь кредиты для своего сожителя, а плачу их я! — банковская выписка, распечатанная на рабочем принтере, с шелестом полетела на кухонный стол. Листок приземлился прямо на клеёнку с выцветшими ромашками. Мама вздрогнула, выронив влажную губку в раковину. Вода продолжала течь, с шумом ударяясь о нержавейку, но ни одна из нас не сдвинулась с места, чтобы её закрыть. — Леночка, ну зачем ты так громко, соседи услышат, — она суетливо вытерла руки о передник, пряча глаза. — И Вадик спит. — Пусть просыпается, — я шагнула к ней и сама резко повернула кран...

Я как раз стягивала с левой ноги тесный сапог, когда из кухни вышел Вадим. В руках он держал надкушенное яблоко, а на лице блуждала та самая виноватая полуулыбка, которая обычно предшествовала неприятным новостям. За окном лил мерзкий ноябрьский дождь, я только что отстояла сорок минут в вечерней пробке на Ленинском и мечтала лишь о горячей чашке крепкого чая. — Я обещал маме, что ты всё накроешь, — сообщил муж, глядя куда-то мимо моего плеча на вешалку с куртками. — У неё же день рождения в воскресенье, но они с сестрой приедут к нам отмечать завтра к трем...

Пробка на выезде из города ползла. В багажнике нашей машины глухо постукивали друг о друга черенки новых лопат, а на заднем сиденье в пластиковых ящиках тряслась рассада томатов. Я выхаживала её на подоконнике с конца февраля, покупала специальные фитолампы и дорогие торфяные горшочки. Майские праздники у нас всегда были одинаковые: мы с Антоном превращались в бесплатных работяг на даче. На дачу мы ездили каждые выходные с весны до поздней осени. Изначально участок принадлежал родителям мужа, но после смерти свёкра Галина Леонидовна заявила, что одной ей хозяйство не потянуть...

Влажная целлюлозная салфетка с противным хлюпаньем прошлась по столешнице. Галина Николаевна вытерла невидимую крошку, театрально вздохнула и бросила салфетку в раковину. Я в это время пыталась отчистить морковь тупым ножом. Мой любимый нож куда-то задевался, а искать его под пристальным взглядом свекрови не было ни сил, ни желания. Часы на микроволновке показывали восемь вечера пятницы. Позади осталась изматывающая рабочая неделя, инвентаризация на складе, три часа в пробках на выезде из центра и забег по гипермаркету с тяжелой тележкой...

Ручка скрипнула по бумаге так громко, что у меня свело зубы. Этот противный, царапающий звук эхом отдался в пустом кабинете нотариуса. Вадим небрежно бросил ручку на стол, отодвинул от себя подписанное соглашение о разделе имущества и посмотрел на меня с той привычной, холодной снисходительностью, которую я терпела последние десять лет. — Жить будешь как нищенка, — сказал он буднично, привычным жестом поправляя манжеты идеально отглаженной рубашки. Он даже не пытался задеть меня побольнее, просто констатировал факт, в котором был полностью уверен...

В квитанции за август стояла цифра, от которой у меня потемнело в глазах. Семь тысяч триста сорок рублей. Я протерла очки, подошла поближе к окну веранды и еще раз перечитала мелкий шрифт на экране телефона. Ошибки не было. За месяц нахождения на даче, где из техники работает только пузатый холодильник «Свияга», насос в скважине да старенький электрочайник, мне выставили счет, словно я владею небольшим лесопильным цехом. Мы с Виктором Сергеевичем соседствуем уже лет пятнадцать. И все эти годы он исповедовал удобную религию под названием «мы ж соседи»...

Пакет из «Ленты» больно резал пальцы. Внутри лежали три килограмма свиной шеи, замаринованной еще с вечера, овощи, решетка для гриля и любимое крафтовое пиво Игоря. Я приехала на дачу на день раньше, отпросившись с работы в пятницу после обеда. Хотела всё подготовить к выходным. Машину оставила за забором, чтобы не скрипеть воротами, тихо открыла калитку. В прихожей споткнулась о чужие кроссовки — белые, с розовыми вставками. Такие носила Марина, жена моего родного брата Дениса. Из спальни доносились приглушенные голоса и характерный скрип старого дивана...