КУМЕКАЮ

Иголка туго шла сквозь толстую брезентовую стропу, пальцы скользили, и я в очередной раз наколола подушечку большого пальца. Выступила темная, густая капля крови — за сорок лет работы технологом на швейном производстве я привыкла к таким мелким уколам, но сегодня рука почему-то дрожала...

Звонок от дочери — это уже давно не просто разговор, а лотерея, где на кону стоит твоё право не чувствовать себя обузой. Самое страшное в старении — не скрип в суставах и не седина, а то, как постепенно, сантиметр за сантиметром, сужается твоё пространство в жизни собственных детей, пока тебя не выставляют за порог с вежливым «мы сами». Ты стоишь у кухонного окна, держишь в ладонях мобильник, который молчит со среды, и ловишь себя на постыдной, сосущей мысли: «Господи, пусть у неё хоть что-то случится, ну пусть кран потечёт или соль кончится, лишь бы она набрала мой номер»...

— Мам, ты там всё равно только телевизор смотришь, давай твою комнату под детскую освободим, — буднично произнес сын. Игорь даже не оторвался от экрана телефона, когда бросил эту фразу, словно речь шла о перестановке старого кресла, а не о делении квадратных метров, на которых держался весь хрупкий мир его матери. Валентина Фёдоровна замерла с чашкой в руках. За этой простой будничностью скрывался страшный психологический капкан: её, ещё живую, в собственном доме аккуратно списывали в утиль, превращая из матери и хозяйки в досадную деталь интерьера, занимающую полезную площадь...

Никогда не думал, что мой главный профессиональный триумф станет началом конца моего брака. Я построил беседку из мини-бруса за два дня своими руками, вложив в этот «конструктор» всю душу и надежду на счастливое будущее, но жена осталась недовольна. У нас слишком разные представления о «золотых руках» и семейном счастье. Запах сосновой стружки — это мой личный энергетик. В цеху стоял гул, работала вытяжка, но я слышал только, как поет диск торцовочной пилы. Знаете, дерево — оно ведь живое. Если к нему с душой, оно и в руках лежит как родное, не сопротивляется...