Мама подростков, как выжить

После той недели, когда Соня написала рассказ про папу с балконом — а Дима после этого перестал стоять с чашкой по воскресеньям — у нас в семье случилась тишина. Не плохая. Просто такая, в которой все по очереди что-то для себя пересматривали. Я о Сонином рассказе уже писала. Если кто пропустил — там подробно. В понедельник Кирилл — наш сын, тринадцать лет, неделей раньше сел перечерчивать диминой старый чертёж и оказалось, что у него рука как у моего свёкра Александра, которого Кирилл не помнит, потому что дедушка умер, когда Кириллу был год — вернулся из школы и сразу прошёл в свою комнату...

После той истории в понедельник прошло четыре дня. Я писала о ней раньше — о том, как Соня после слов одноклассницы по кружку чуть не отказалась идти к Маргарите Ивановне, как Кирилл сказал ей за ужином «иди» так грубо и точно, что мне самой было нечего добавить, и как сама Маргарита Ивановна на коридорном окне в библиотеке нашла какие-то слова, после которых Соня вышла из кружка уже другой. Если кто пропустил — там подробно. В среду Соня дописала свой рассказ. Тот, что начала в понедельник вечером, прибежав со стаканом воды на кухню...

После того субботнего вечера, когда Дима достал старую коричневую папку с чертежами, у нас в семье прошла неделя. Если кто пропустил предыдущую — там про папку, про Кириллов вопрос «а если я попробую и туда, и туда», про гайку, которую сын оставил поверх папки как знак, что разговор не закончен. Эта неделя была другой. Кирилл — ему тринадцать, наш сын, неделей раньше сказавший отцу на рыбалке, что не пойдёт в физмат-лицей — стал тише, чем обычно. Соня — десять, в литкружке у Маргариты Ивановны — этот его новый режим заметила первой...

Соня никогда не снимает рюкзак сразу. Сначала она входит, говорит "мам, я дома", потом идёт на кухню, открывает холодильник, даже если не голодна, заглядывает внутрь так, будто там может лежать ответ на все детские вопросы сразу. И только после этого, через две-три минуты, вспоминает про рюкзак. Он всё это время висит у неё на одном плече, перекошенный, как будто и сам участвует в домашней жизни. А в тот понедельник она вошла тихо. Сразу поставила рюкзак на пол у двери. Разулась аккуратно, носки к носкам...

Неделю после того разговора Кирилл вёл себя так тихо, что я уже начала скучать по его обычному фырканью. Не потому, что люблю, когда подросток спорит по каждому поводу. Просто когда в доме мальчик тринадцати лет вдруг становится слишком собранным, слишком удобным и почти не хлопает дверями, это редко значит, что у него всё хорошо. Чаще - наоборот. Значит, внутри у него идёт какая-то работа, к которой взрослых он пока не подпускает. Он действительно сел заниматься. Без истерик, как и обещал Диме...