Мама подростков, как выжить

Семь дней подряд. Утром — наушники. За завтраком — один вытащит, поест, вставит обратно. После школы — сразу к себе, наушники. За уроками — наушники. Вечером, уже лёжа — наушники. Он не грубил. На вопросы отвечал. «Да», «нет», «нормально». Просто — всегда в наушниках. Дима говорит: «Нин, подростки все такие». Может. Но я знаю Кирилла. Это было другим. На третий день я спросила напрямую: — У тебя всё нормально? — Да. — Ты в порядке? — Мааам. Да. Это «мааам» — сигнал. Значит: я слышу тебя, вопрос понял, отстань пожалуйста...

Дима моет посуду сразу. Поел — и сразу к раковине. Я не понимаю, как можно хотеть мыть посуду сразу, но он так устроен. Я мою потом. Или намного потом. Тарелка может простоять до вечера, потому что я «ещё вернусь». Это нас раздражало взаимно лет десять. Потом мы как-то устали раздражаться и приспособились: он моет сразу свою, иногда мою тоже. Иногда нет. Я мою позже. Мы это не обсуждали. Просто получилось. Восемнадцать лет — это много маленьких «просто получилось». Он планирует. Списки, записи, «в следующем месяце надо то и то»...

Семь пятнадцать утра. Я уже не сплю. Не потому что выспалась. А потому что у меня организм в режиме «дети в школу» даже в субботу, и отключить это невозможно. Лежу, смотрю в потолок. Дима дышит рядом. За стеной у Кирилла тишина. Соня ещё не пришла. «Минут десять тишины», думаю я. «Просто полежу». Восемь минут. Потом дверь. Она заходит в пижаме. Волосы всклокочены так, что непонятно, как это вообще возможно. В руках планшет. Говорит, ещё не проснувшись толком: — Мам, можно мультики? — Доброе утро тебе тоже...

Мы стояли у школы. Кирилл забыл дома учебник по математике, позвонил с урока — я привезла. Обычная история, раз в месяц точно. Он вышел, взял из рук, говорит «спасибо» и поворачивается уходить. Я инстинктивно потянулась — поцеловать в щёку. Как всегда. Тринадцать лет — всегда так. Он тихо отстранился. Не грубо. Просто — отстранился. И говорит, почти шёпотом: — Мам. Тут люди. Тут люди. Я посмотрела: школьный двор, дети, кто-то из его класса явно рядом. Он стоял и смотрел на меня — не с вызовом, скорее с просьбой...

Это было воскресное утро. Мы лежали у меня на кровати — Соня пришла рано, Дима ещё спал, мы тихонько устроились рядом и она листала что-то в планшете. Обычное утро. Тихое. И вдруг она говорит — не поднимая глаз: — Мам. Ты счастливая? Я не сразу ответила. Первая мысль была — сказать «да, конечно», автоматически. Но что-то остановило. Она спросила без контекста, просто так, серьёзно. Значит — ей важно. Говорю: — А почему ты спрашиваешь? — Просто интересно. Что такое — счастливая? Я сейчас счастливая? Не «в целом по жизни», не «по сравнению с другими»...

Когда я кому-то говорю «у нас трёшка», люди обычно кивают — ну, нормально, трёшка. Просторно. Нет. Не просторно. Трёшка — это три комнаты. Нас четверо. Казалось бы, математика простая: каждому по комнате и ещё одна общая. На бумаге так. В жизни — совсем не так. Начну с того, кому что досталось. Честно, без прикрас. Кирилл получил свою комнату в этом году. До этого — семь лет в общей с Соней, с перегородкой из шкафа, которая никого не разделяла по-настоящему. Семь лет «она берёт мои вещи» и «он не выключает свет когда я сплю»...

Если бы мне кто-то сказал семь лет назад — ты не будешь в кино семь лет, я бы сказала: ерунда, так не бывает. Но так бывает. Ещё как бывает. Сначала был маленький Кирилл, с которым не с кем было оставить. Потом родилась Соня, и стало совсем не до кино. Потом дети подросли, но как-то само собой сложилось — мы вечером дома, дети дома, зачем куда-то ехать, дома тоже можно посмотреть что-нибудь по телевизору. И вот однажды я поняла, что последний раз была в кино когда Кириллу было лет пять. Я даже не помню какой фильм...

Мы живём вчетвером в трёхкомнатной квартире. Шестьдесят три квадрата. Это не мало и не много. Это ровно столько, сколько нужно, чтобы четыре человека с разными характерами, привычками и представлениями о порядке не сошли с ума. Первые годы было хаотично. Кирилл маленький, Соня только родилась, Дмитрий уходил на работу рано, я носилась между комнатами как белка. Вещи везде, крики, слёзы, нервы. Типичная семья, типичная трёшка, типичный бардак. Потом дети подросли. Кириллу тринадцать, Соне десять....

Обычный вторник. Ужин. Котлеты, пюре, салат из огурцов. Соня рассказывает, что на рисовании они лепили из глины. Кирилл ковыряет еду и изредка поглядывает в телефон под столом, думая, что я не вижу. Я вижу. Но молчу, потому что битва за телефон за ужином уже проиграна. Дмитрий ест молча. Он вообще за ужином обычно молчит. Пришёл с работы, устал, хочет поесть спокойно. Я к этому привыкла. За семнадцать лет привыкаешь ко многому. Дети ушли по комнатам. Я убираю со стола. Дмитрий сидит, допивает чай...

У меня есть три слова, которые я произносила Кириллу почти каждый день. Мне казалось, они безобидные. Нормальные. Материнские. Оказалось, каждое из них било его больнее, чем крик. Первое слово я услышала от самой себя, когда Кирилл в шестом классе принёс тройку по математике. «Опять». – Опять тройка? Опять не подготовился? Опять будешь до ночи сидеть переделывать? Одно маленькое слово. Пять букв. Но для тринадцатилетнего пацана оно звучит так: ты всегда был и будешь неудачником. Ты предсказуем в своих провалах...

Десять вечера. Соня уже в пижаме, зубы почищены, медведь на подушке. Всё как обычно. Я сажусь рядом, поправляю одеяло, целую в макушку. Сейчас скажу «спокойной ночи» и пойду на кухню домывать посуду. Но Соня берёт меня за руку и говорит: – Мам, а ты когда-нибудь жалела, что мы родились? Я села обратно. Внутри будто что-то остановилось. Часы, сердце, мысли. Всё. – Что? Соня, с чего ты это взяла? – Ну... Кристина из класса сказала, что её мама говорит, что без детей жила бы лучше. Путешествовала бы...

Суббота. Шесть вечера. Дмитрий забрал Кирилла на футбол, Соня уехала к подружке с ночёвкой. Квартира пустая. Я стою в коридоре и не понимаю, что делать. Тринадцать лет я не оставалась одна дома больше чем на час. Тринадцать лет. С момента, когда родился Кирилл. Первые двадцать минут я ходила по комнатам. Просто ходила. Заглянула в детскую. Кровать Сони не заправлена, плюшевый медведь валяется на полу. Зашла к Кириллу. На столе учебники, провода от наушников, пустая кружка. Обычно я бы убрала. Заправила...