Кухонные войны

— Ищи лучше, старая, — бросил Денис, не оборачиваясь. Галина застыла на пороге собственной спальни. Сын деловито вытряхивал содержимое шкатулки на кровать. На ковер полетели кольца, старая цепочка и пачки наличных. — Что ты делаешь? — спросила она неестественно ровным голосом. — Беру свое, — Денис сгреб купюры в карман толстовки. — Ты же Антошке на учебу отложила? А родному сыну кредит закрыть нечем! Галина молча шагнула в комнату. Внутри ничего не дрогнуло. Ни боли, ни обиды. Только холодный расчет...

— В пятницу свекровь подпишет бумаги, и 4,2 миллиона будут наши, — звонко сказала Ксюша. Я молча затянула кусок фольги на ее светлой пряди. Туже, чем следовало. — Ай, Степановна! Больно же тянет! — взвизгнула девчонка. — Красота требует жертв, Оксаночка, — холодно отозвалась я. — Голову прямо держи. Не вертись. Ксюха послушно замерла. Но рот закрывать не собиралась. Она думает, я глухая. Или просто часть мебели в салоне красоты. Тридцать два года я стригу людей у этого зеркала. Клиенты уверены, что парикмахер — это бесплатный психолог...

Я толкнула кухонную дверь. Пахло лимоном, уксусом и наглостью. Возле раковины стоял плотный мусорный пакет. На самом дне, среди чайной заварки, лежала моя свинина. Мой фермерский кусок мяса за 4800 рублей. — Это что такое? — я ткнула пальцем в пакет. — Очищение пространства от энергии боли, — ровным тоном ответила Настя. Внучка стояла у плиты. Она методично протирала мою любимую сковородку. Губка была густо намылена чем-то едким. — Ты мое мясо выбросила? — Бабуль, ну 2026 год на дворе, — Настька картинно закатила глаза...

— Ты старая, мне стыдно представлять тебя друзьям, — услышала Мария и похолодела. Голос Вадима доносился с лоджии. Дверь была чуть приоткрыта, ровно настолько, чтобы пропустить в кухню запах его дорогого табака и обрывки телефонного разговора. Он расхаживал там, по ту сторону стекла, мерно постукивая пальцами по раме. Мария стояла посреди кухни. В руках она держала тяжелую стеклянную миску с только что нарезанным оливье. Пальцы побелели от напряжения, впиваясь в рубчатые края посуды. — Ну а как я...