Кухонные войны

Я подняла с ковра тяжелый телефон мужа, который он выронил из ослабевших пальцев. Экран мигнул, высвечивая открытый чат с абонентом «Вадик». Под строчкой имени горел счетчик воспроизведений одного-единственного голосового сообщения — четыреста двенадцать раз. Проблема была в одном. Вадик сгорел в своей искореженной машине на Минском шоссе еще прошлой весной. Семь месяцев мой муж каждую ночь запирался в ванной, включал воду и сидел там часами. Я варила ему успокоительные сборы, гладила по спине, умоляла сходить к психотерапевту...

— Алло, Олег? Это Катя. — Голос из трубки дребезжал, как консервная банка на стиральной машине. — Марина в реанимации. Вторую неделю. Мне ключи от квартиры оставили. Я замер на коврике в прихожей, держа в руках пакет с молоком. Пакет капал на линолеум. — Какая Марина? Какая реанимация? — Я переступил с ноги на ногу. — Мы с ней три года в разводе. — Она просила тебе не говорить. — Катя всхлипнула громко, наигранно, с надрывом. — У неё рак. Четвёртая. Сгорела за месяц. Сегодня ночью всё. Ей сорок...

Две синие полоски на дешевом пластиковом тесте казались нарисованными маркером. Я дважды щелкнула ногтем по экрану телефона, чтобы сбросить блокировку. Экран засветился на крышке стиральной машины. Купил ей путевку в Дубай. 450 тысяч рублей. Она орала весь вечер, пришлось уступить. Прости, котенок, сегодня не приеду. Буду завтра к обеду. — 21:14 Я бросила тест в мусорное ведро. Сверху кинула влажную салфетку. Набрала номер. Гудки шли долго, вязко. — Да, Ритуль, — его голос звучал приглушенно. — Ты в ванной спрятался? — спросила я...

Я дернула заедающую молнию на старой куртке Виктора. Металлические зубья разошлись с сухим треском. Во внутреннем кармане лежала прозрачная пластиковая папка. Я вытащила её, собираясь бросить в пакет для дачи. Внутри оказались свернутые банковские чеки. Много чеков. И одна свежая выписка. Я провела пальцем по плотной бумаге. Получатель: Денис Викторович Савельев. Сумма перевода: тридцать тысяч рублей. Назначение: ежемесячный платеж. Следующая страница была распечаткой за весь прошлый год. Столбцы одинаковых сумм...

— Он же оступился, Валя. На лечение нужно, пойми ты, — муж мял в руках дешевую пластиковую зажигалку с треснутым корпусом. — На какое лечение, Олег? Восьмой раз за год? — я поставила сумку с продуктами прямо на грязный линолеум прихожей. Из спальни пахло сыростью и кислым табачным дымом. Вчера тридцатилетний Денис вынес из дома мой золотой браслет и восемьдесят пять тысяч рублей, которые я копила на операцию катаракты. Олег сам отвез его в ломбард, а потом лично выкупил обратно, потратив все наши общие сбережения с книжки...