Непридуманные истории из нашей жизни

Беда одна не ходит, — подметили мудрые люди в старину. Но должны же навалившиеся несчастия однажды смениться утешительной радостью от простого человеческого благополучия. Или не должны? Галина родилась в начале шестидесятых, в простой русской семье, но в Средней Азии. Достоверно было известно, что предки её (и по отцу, и по матери) жили где-то на границе Таджикистана и Узбекистана начиная уже с тридцатых годов двадцатого века. А по семейным преданиям — и того раньше. В советское время это было тихое и красивое место; правда, довольно жаркое в летние месяцы...

У человека странное и удивительное свойство памяти: относительно недавние события из жизни подчас кажутся настолько далёкими во времени, что будто бы происходили даже и не с нами вовсе, или в какой-то параллельной реальности. В то же время некоторые сцены из отдалённого прошлого помнятся так, словно всё это случилось вчера. Из этих сцен жизни впились в нашу память запахи, цвета, звуки, интонации. Стоят перед глазами детали в одеждах, интерьере. Дима часто вспоминал эту картину: они с сестрой Алей и бабушкой Томой идут на каток, который почему-то все местные называют коробкой...

Марина вошла в кабинет врача, чуть пошатываясь. Здесь, как и во всем здании, сильно пахло карболкой. После непродолжительной беседы с пациенткой пожилой врач, поправив очки на своём орлином носу, сказал: — Марина Евгеньевна, вы приходите ко мне уже третий раз. Выслушав вас сегодня, и ещё раз просмотрев все результаты обследования, я могу только повторить то, что уже говорил в предыдущие разы: у вас моего ничего нет. — Но мне плохо, — тихо произнесла Марина, — мне кажется, что я скоро умру. — Это психосоматоз, — с умным видом произнёс доктор...

— Максим, когда ты меня познакомишь с родителями? — с обидой спрашивала Марина. — Мы уже третий раз ужинали у моих, а твоих маму и папу я даже ни разу не видела. — Да, Марина… как-то надо собраться, — неуверенно ответил молодой человек. — У отца много работы, он устаёт… возраст всё-таки. — А сколько ему? — Шестьдесят три. — Ого! — Да, но так и маме скоро шестьдесят. — Она тебя в тридцать пять родила, получается? — Почти. — Странно, что ты никогда не рассказываешь о своих родителях. Я о них почти ничего не знаю...

Жили когда-то люди без фамилий. Только имена и были. А у некоторых, чем-либо примечательных персон, к имени прозвища добавляли. Только и всего. Жили себе люди и не тужили, не задумываясь о том, какой благозвучной может быть фамилия. Как она может украшать человека, делать его «породистым», добавлять статуса. Или же наоборот — портить имидж, вызывать смех у окружающих, или даже отторжение. Последнее нередко приводит к тому, что фамилия, доставшаяся от предков, начинает активно не нравиться её обладателю; да настолько, что он решает её изменить документально...

— Алло! Алло! Таня, ты меня слышишь?! — Лидия Семёновна держала в руках трубку стационарного телефона и эмоционально пыталась докричаться до сестры. — Да Господи! Слышит она тебя, — ворчал рядом её муж, Анатолий Павлович. — Давно уже связь хорошая, куда ни позвони. Хоть в Австралию. — Таня! Мы выезжаем третьего числа. Да! Втроём, с Леночкой. Конечно. Ага. Пятого утром будем у вас. Сейчас скажу тебе номер поезда и вагона. Лидия Семёновна с мужем минимум раз в год ездила в гости к сестре, жившей на берегу Чёрного моря...

— Анна, — произнёс Юрий, касаясь её руки. В его взгляде было одновременно и упрямство и некая беспомощность. — Я не смогу этого сделать… Она смотрела вниз, не поднимая своих длинных ресниц. На сухом и пыльном осеннем тротуаре кружили жёлтые листья, словно приглашая на прощальный танец этих двух людей, сидевших сейчас на скамейке. Анна не обращала взгляда на Юрия, однако прекрасно знала, какое у него в эту минуту лицо. За те десять лет, что они тайно встречались, она выучила его вдоль и поперёк. Конечно,...

Светлана была замужем во второй раз. От первого брака у неё была 12-летняя дочь Аришка. Бывший муж Светы почти 2 года не появлялся в их с дочерью жизни. Не звонил и не приезжал. Он тоже второй раз женился и, видимо, новая семья его поглотила. Но однажды Света заметила, что он звонит Аришке. — С кем ты говорила? — Папа звонил, — с блеском в глазах ответила девочка. — Вспомнил. Неужели. И что говорил? — Спрашивал как у меня дела, как учёба, как ты поживаешь. — А почему он так долго не объявлялся, не...

Марина только-только начала погружаться в сон, как её вытащил оттуда, словно клещами, телефонный звонок. Звонила Катька. Старая подруга. На часах было половина двенадцатого ночи. Марина «сняла трубку», но даже не успела сказать «алло». Послышалось неистовое рыдание на том конце. — Катька. Ты чего? Что случилось? Но Катька не могла ничего ответить. Она продолжала рыдать и всхлипывать. — Катя! Прекрати плакать и расскажи, что случилось! — Максим… Максим... — Что с ним? — У него… другая… появилась… Марина облегченно выдохнула...

Как-то принято в литературных и вообще художественных произведениях изображать бабушек добрыми, приятными, мудрыми. Это, конечно, по-своему правильно. У большинства из нас именно такими бабушки и были (а у кого-то и есть!). По крайней мере, такими они у нас остались в памяти. Между тем, справедливости ради, стоит заметить, что некоторым людям не так повезло в жизни, и про своих бабушек они не могут сказать много хорошего. А может быть даже и совсем ничего хорошего. Но есть особые бабушки: это те, которые волею судьбы стали воспитателями для своих внуков, заменили им родителей...

В девяностые годы, в одном провинциальном российском городе жил одинокий мужчина. Все вокруг — и дети и взрослые — звали его дядя Боря. Где были его родные, никто не знал. Поговаривали, что он воспитывался в детском доме. Те из соседей, кто был постарше, рассказывали, что раньше у него была жена и приёмный сын, которого он любил и воспитывал как родного. Но потом супруга вроде бы встретила другого мужчину, забрала сына и ушла от дяди Бори. Больше он не женился. Сколько ему было лет, также никто точно не знал...

Галина Александровна сидела за кухонным столом и пила свой любимый зелёный чай. На часах было ровно девять утра. В одиннадцать обещала зайти подруга Ирина. А в остальном этот воскресный день у Галины был совершенно свободным. Именно в выходные дни, когда она ничем не была загружена, её одолевали мысли о старости. Наверное, все нормальные женщины ассоциируют увядание, прежде всего, с потерей своей красоты и привлекательности. Бог знает почему, но Галину не это беспокоило в первую очередь. Может быть, так было потому, что она никогда не имела славу красавицы...