Монстросказки

К берегу приплыл гроб. Зацепившись сучками за камни, он застыл в траве монументальным изваянием. Девка Марья, носившая воду, ахнула и руками всплеснула. Коромысло на ее плечах съехало, ведро упало в запруду. Марья ругнулась сквозь зубы, потянулась за ведром, а оно — прыг и прямо к гробу. — Вот черт рогатый! Ну, ничего не поделаешь, пришлось коромысло высвободить. Орудуя им как веслом, она достать ведро попробовала, но только дальше отпихнула. Уж и так она, и сяк, а ведро все отплывает в траву ближе к гробу, а ей и страшно, и вернуть его хочется...

Когда идет дождь, на улице под фонарем возникает серый человек. Серый он потому, что дождь его полностью перекрашивает косыми лучами, в руке же он держит зонт. От спиц падает густая тень и целиком скрывает лицо, что не разобрать. Человек стоит неподвижно у фонарного столба и ждет. Кого-то или чего-то, никто не знает. Но он никогда не уходит. Местные обходят его стороной, а те редкие смельчаки, что рискуют приблизиться, неизбежно замирают в двух метрах от него. Их ноги тяжелеют, словно струи дождя прибивают их к асфальту, и не слушаются...

Два ангела стояли, уперев руки в бока. За ночь на дворе выросла живая стена, увитая необычным плющом с колючками вместо листьев. Иногда стена поднималась и опускалась, как если бы дышала, и тогда сквозь нее пробивался рассеянный свет. — Ты вот скажи мне, Анатолий Геннадьевич, что мы теперь делать будем? Первый ангел отличался высоким ростом и спутанными желтыми кудрями. Когда он взмахивал головой, кудри сыпались на лоб и скрывали его по самый нос. Нос, надо сказать, был примечательный. Он выплывал на лице как барка из тумана, ноздри развевались темными парусами...

Призрачный заяц свесил лапы с лунного кратера, затянутого полупрозрачной пленкой темной воды, и закинул удочку подальше. Солнечные лучи нещадно жгли поверхность до ста градусов, но жара зайца не волновала, дышать ему тоже не требовалось. Вместо отдышки от его мордочки слетали мыльные пузыри. В них, как в кривом зеркале, отражался синий костюмчик и бабочка в белый горошек. — Ты мне вот что скажи, братец, неужели ты планируешь что-то здесь поймать? Рядом сидел черный увалень, напоминавший расплывчатое пятно...

Камни горели безмолвно. Пламя ползло по их плавным краям и поднималось к вытянутым плоским верхушкам, уходившим далеко в небо. Камни были так высоки, что отдельные из них задевали стратосферу, но огонь полыхал даже там. Ной проводил величественный камень взглядом. Нагромождение гальки и симметричных кругов слиплось, словно застывшая когтями лава. Высота не сочеталась с шириной: в некоторых местах камни так ужимались, что сравнивались с карандашом, но это не мешало удерживать равновесие. На всей планете было не найти ни одного поваленного камня...