Котофеня

Вера потом долго не могла вспомнить, в какой именно момент сказала «да». Кажется, всё случилось молниеносно, после слов Иры, которая стояла в коридоре с дорожной сумкой и просто умоляла: – Подержи мою собаку недельку. Ну пожалуйста. Мне больше некого попросить. Собака жалась к стене и дышала так, будто весь мир был против неё. Рыжая шерсть топорщилась на загривке, зелёный ошейник сидел криво, а у правого уха темнел шрам. Вера тогда заметила только одно, собака выглядела не просто испуганной, а уставшей от страха...

Елена выходила из подъезда с улыбкой на лице. Дождалась! Собственная квартира, пусть и съемная. Никаких соседей по общаге, никаких очередей в душ. Свобода! Риелтор Игорь убеждал ее месяцами: – Вам зачем лишние затраты? Комнату в общежитии снимайте. Молодая, без семьи – для чего вам квартира целая? Но теперь она понимала: права была, когда настаивала на своем. Общежитие – это ад. Особенно когда соседи решают отмечать каждые выходные как последние в жизни. Проходя мимо соседнего дома, Елена машинально подняла взгляд на окна...

Бурана нашёл Серёжа. Семь лет назад, на трассе между Тулой и Орлом. Щенок сидел на обочине – мокрый, трясущийся, с рыжим ухом, залепленным грязью. Фуры проносились мимо, обдавая его ветром, а он сидел и не двигался. Серёжа остановил машину, вышел, присел на корточки. – Пап, ну не могу я его тут оставить, – сказал он отцу по телефону. – Серёж, ну куда нам собаку... – Пап. Не могу. Отец вздохнул. Сказал: «Ладно, бери. Только сам за ним и ухаживай». Серёжа ухаживал. Кормил, гулял, возил к ветеринару, а зимой пускал в дом, хотя мать всякий раз поджимала губы и говорила: «Собаке – место на дворе»...

Трасса в тот вечер была почти пустой. Машины проскакивали редкими вспышками, фары резали мокрый асфальт, а по краю дороги лежала грязная каша из снега, пыли и черной земли. Сергей уже хотел проехать мимо. Потом увидел, как маленькое существо попыталось отползти от колеса, и нажал на тормоз. Колёса шуршнули по обочине. Он выругался, включил аварийку и вылез наружу. Холод ударил сразу, в лицо, в пальцы, под воротник. Пахло бензином, талым снегом и сырой травой. У дороги сидел крошечный серый комок, дрожал и пытался прижать к себе лапы, будто хотел стать меньше...

Михаил посмотрел на часы и прибавил шаг. До встречи оставалось меньше получаса, а он всё ещё торчал на окраине, где асфальт вдруг кончился, как будто город просто устал и бросил эту дорогу. Справа тянулся пустырь. Слева торчали покосившиеся гаражи и кривой забор из листов ржавого железа. Ветер шевелил сухую траву, шуршал в бурьяне и приносил запах тёплой пыли, старой земли и чего-то мокрого, чужого. Михаил уже хотел пройти мимо. О вдруг услышал лай. Не громкий. Какой-то глухой, надсадный, будто звук шел из-под земли...