Котофеня

Пёс стоял посреди дороги – чёрный, мокрый, тощий, как вешалка, на которую забыли повесить пальто. Стоял и смотрел на Иванову машину, не двигаясь, не убегая, будто ему было уже всё равно – собьют так собьют. Иван затормозил, выругался. Дворники гоняли воду по лобовому стеклу – ноябрьский дождь шёл третий день подряд, дорога блестела, как чёрное зеркало. Фары высветили пса целиком: крупный, лохматый, с висящими ушами и длинной мордой. Рёбра торчали, шерсть свалялась в колтуны. Одна задняя лапа поджата, не наступает...

Кота звали Председатель. Не по должности – по характеру. Он жил во дворе пятиэтажки на улице Мичурина уже лет семь, и за эти семь лет ни разу ни перед кем не прогнулся. Ни перед собаками, ни перед дворником, ни перед жизнью. Рыжий, матёрый, с рваным левым ухом и шрамом через нос – память о битве с соседским котом Филей, которая закончилась полной и безоговорочной капитуляцией Фили. Морда наглая, глаза жёлтые, тяжёлые, с прищуром. Хвост трубой, всегда. Даже в дождь, даже в минус тридцать, даже когда из подвала выгоняли – хвост трубой, подбородок вверх, шаг неторопливый...

– Зовут Чара, – сказал мужик в спортивных штанах, стоя в дверях обшарпанной квартиры на первом этаже. – Команды знает, не кусается. Жрёт всё подряд. Только жена не хочет больше – аллергия у ребёнка, говорит. Ну и я, честно, тоже подустал. Гулять надо два раза, шерсть везде. Заберёшь – выручишь. Собаку ему отдали вместе с миской и поводком, как отдают старый чемодан – вот, бери, мне без надобности. Андрей стоял на площадке и смотрел на собаку. Чара сидела у ног хозяина и смотрела снизу вверх – не на Андрея, а на того, в штанах...

Собаку звали Муха. Не потому, что маленькая – скорее средняя, поджарая, с длинными ногами и узкой мордой, – а потому что в щенячестве вечно вертелась, жужжала, не сидела на месте, крутилась вокруг людей, будто жизнь коротка и надо успеть обнюхать весь мир, пока не выключили свет. Свет ей выключили рано. К трём годам у Мухи помутнел правый глаз – затянулся молочной плёнкой, как лужа первым ледком. К четвёртому – левый стал сдавать. Ветеринар из района, пожилой Семён Ильич, посмотрел, покачал головой: – Катаракта...