Котофеня

Олег вышел во двор в семь утра, как обычно, с кружкой кофе, в старых тапках, с таким видом человека, у которого всё давно решено и пересмотру не подлежит. Лапка лежала у крыльца. Он посмотрел на неё. Она посмотрела на него. Хвост дрогнул один раз. – Ну и что ты на меня смотришь, – сказал он негромко. Не зло. Просто устало. – Сколько тебе уже, тринадцать? Ты старая, Лапка. Старая и больная. Она не ответила. Только положила морду на лапы. Олег отпил кофе. Поморщился, не от горечи, от чего-то другого...

Алёна заканчивала свою лыжную прогулку. Мороз был градусов двадцать, не меньше – щёки горели, ресницы слипались от холода. Она уже предвкушала горячий чай, тишину, может, даже полчаса с книгой, пока Маша спит. Но в лесопарке, за три квартала до дома, она услышала скулёж. Тихий, почти неслышный. Она остановилась. Огляделась. Следы на снегу вели в сторону от тропинки – туда, где старые берёзы стоят плотно, почти стеной. Алёна сошла с лыжни. Собака лежала у берёзы. Рыжая, небольшая, с порванным ошейником, к которому была привязана веревка...

Письмо пришло в среду. Обычный конверт, обычная бумага, обычный почерк – аккуратный, учительский, с завитушками на заглавных буквах. Сергей прочитал его дважды. Отложил. Тёти Вали не стало. Валентина Петровна Кораблёва, шестьдесят лет и ещё сколько-то там – Сергей не помнил точно, – умерла тихо, во сне, как, говорят, умирают только праведники. Соседка Нина Степановна писала об этом с каким-то почти торжественным сочувствием. И ещё – что перед смертью Валентина Петровна оставила конверт. Специально для него...

Вика услышала знакомый скрип входной двери и сразу что-то почувствовала. Какую-то паузу. Ту самую, когда человек медлит, прежде чем войти. Словно набирается духу. Она вышла в коридор и увидела, что Илья пришел не один, рядом стояла собака. е Тощая. Рыжеватая, с грязными боками и такими глазами. – Илья. – Вика произнесла его имя тихо.– Что это? – Она увязалась у остановки. – Он плечами пожал, как будто речь шла о случайно подобранной перчатке. – Шла за мной. Два квартала шла. Я даже пробовал убежать...

Таня не планировала останавливаться. Выйти из метро, дойти до магазина, купить список и домой. Всё чётко, по плану. Пятница, вечер, ноги гудят после восьми часов за цифрами. Но женщина у выхода не давала пройти. Не то чтобы она специально вставала на дороге. Просто стояла с картонной коробкой и смотрела на всех таким взглядом, каким смотрят люди в самом конце своих сил. – Взрослого кота не возьмёте? Недорого, - умоляюще обращалась она к прохожим. Таня прошла мимо. Но через пару шагов она остановилась, обернулась...