Телефон мужа я взяла, чтобы поставить будильник. Свой сел ночью, я не заметила. Он был в душе, вода шумела. Открылось не то. Не будильник. Приложение, которое я не ставила. Сердечки, анкеты, чужие лица. Его лицо тоже. Сергей Ч., 46. Фотография — с моря. Я эту фотографию помню. Позапрошлое лето, Анапа, он в белой рубашке, за спиной причал. Снимала я. С той же скамейки, где рядом лежала моя сумка и его сигареты. Под фотографией — про него. «Не пью. Не курю. Веду здоровый образ жизни». Я вышла на балкон...
Илья Котов
Понял, что у неё другой, по песням в машине знакомого
Она делает это везде. В лифте, в такси, в очереди на кассе. Достаёт телефон, поднимает над плечом, ждёт секунду — и приложение выдаёт название. Потом скриншот. Всегда скриншот, хотя трек и так уже в истории. Год я над этим подшучивал. — Опять коллекционируешь? — Мне так спокойнее. Вдруг забуду, где услышала. Я не понимал этого «где». Песня и песня. Но у неё в галерее лежали сотни таких карточек — обложка, название, время, дата. Целый архив чужой музыки. В тот вечер она уснула рано. Телефон остался на тумбочке, я взял его поставить на зарядку...
Жена помнила про камеру в спальне поэтому всё происходило на кухне где сидел только попугай
Я уехал в командировку на месяц, а вернулся в свой дом — к жене, к привычной кухне, к нашему попугаю. На второй день я остался с птицей один. И она начала повторять то, что слышала, пока меня не было. Эта история — про доверие, про тишину в доме и про то, как один разговор меняет всю жизнь. Месяц в командировке — это тридцать одна ночь в гостинице, где подушка пахнет чужим порошком. Я вернулся в пятницу, поздно. Лена встретила в халате, обняла, сказала, что соскучилась. Я поверил. Чемодан бросил в прихожей, разбирать не стал — устал так, что уснул, не доев...
Любовница и жена с моими ключами оказались на одной лестнице пока я стоял за дверью и не открывал никому
Цветы я купил у метро, у той бабки, что всегда стоит с ведром. Пять белых хризантем — Катя любит белые, говорит, от них в комнате как будто чище. Бабка завернула в газету, я нёс их перед собой, как дурак, и улыбался встречным. Дома успел всё. Душ, чистая рубашка на спинку стула — надену, когда она позвонит снизу. Бутылка стояла в холодильнике с обеда. На столе две тарелки. Я достал из шкафа кружки — наши, синюю и белую, парные, брал на годовщину. Потом подумал секунду и синюю убрал обратно. Поставил одну белую...
Тихая жена. Финал. Три шага
В субботу он уехал к девяти, в белой рубашке, поцеловал меня в макушку: «Гуляйте, мои девочки». Софью я с утра отвезла к свекрови — сказала, что у меня дела по женской части, врач. Свекровь закивала, ничего не спросила. Я выждала десять минут и выехала следом. Держалась через две машины, как показывают в кино, и сама удивлялась, до чего спокойны руки на руле. Ни дрожи, ни слёз. Я не ехала ловить мужа. Я ехала проверить цифру, которую считала две недели. Он не поехал ни в какой офис. Свернул к парку — туда же, к тому же углу...

