Костёр Митича

Захар стоял перед базальтовой стеной, покрытой сухим серым лишайником, и слушал тишину. Тишина в ущелье была такая плотная, будто ее сюда занесли мешками и аккуратно сложили между камней. Только слепень деловито кружил возле рукава желтой штормовки, проверяя городского гостя на пригодность к употреблению. Он поднял голову. Камень уходил вверх метров на двадцать, весь в трещинах, старой хвое и редких пучках папоротника, которые держались на скале с видом людей, не сумевших вовремя уехать из депрессивного района...

Вкус меди появился во рту на четвертом часу подъема. Олег сплюнул в серую пыль у носка ботинка и с удивлением посмотрел, как мокрое пятно тут же исчезло между камнями, будто хребет принял и эту мелкую человеческую жалобу. Он попытался вдохнуть глубже, но воздух на высоте двух тысяч восьмисот метров оказался странным: грудь раскрывалась, лёгкие честно работали, а толку было примерно как от деловой переписки в воскресенье вечером. — Темп держим, — сказал впереди Марат. Гид даже не обернулся. Он шёл...

Изба показалась Максиму подарком тайги. Правда, уже через час выяснилось, что подарок был из тех, которые вручают без коробки, без чека и с инструкцией мелким шрифтом на обратной стороне метели. К пяти вечера лес посинел так быстро, будто кто-то убрал с неба остатки дневного света и забыл предупредить путника. Ветки потрескивали от мороза, наст под ногами держал шаг, но не прощал ошибок, а воздух звенел сухо и тонко. Термометр на рюкзаке показывал минус двадцать восемь, и эта цифра уже не выглядела бодрой подробностью из отчёта...

Сосна за крыльцом скрипнула так громко, что Георгий невольно замер с кружкой в руках. Он стоял у арендованного деревянного сруба, втягивал морозный воздух и пытался убедить себя, что именно так пахнет настоящий отдых: хвоей, сырым мхом и тридцатью пятью тысячами рублей, которые он отдал за двое суток на эко-базе «Сосновый бор». До города было сто двадцать километров. Связи не было совсем, и это в рекламном описании базы подавалось как главное достоинство, почти как отдельная услуга премиум-класса...

Силиконовые затычки с активным шумоподавлением продержались три минуты. Вячеслав готовился к этим двенадцати часам как к небольшой частной экспедиции: скачал три подкаста про урбанистику, надел глухую чёрную водолазку и положил на столик один аккуратно сплюснутый бутерброд с сыром. Бутерброд выполнял важную дипломатическую функцию. Он сообщал миру: пассажир автономен, сыт, занят собой и в лишних разговорах не нуждается. Поезд дёрнулся, сцепка у Казанского вокзала коротко лязгнула, и за окном поплыли жёлтые фонари перрона...