Костёр Митича

Осиновое бревно лежало над ручьём Чёрным косо, почти поперёк воды. Кора размокла и местами покрылась скользким речным илом. Роман стоял посередине, расставив ноги на ширину, которую дома счёл бы нелепой, а здесь — последним разумным вариантом. В левой руке он держал старый советский справочник в кожаном переплёте. Восемьсот двенадцать страниц, издание 1974 года, вес чуть больше килограмма. У питерского букиниста книга выглядела солидно: плотная обложка, строгий шрифт, схемы костров и узлов. Роман тогда решил, что с таким томом можно идти куда угодно...

Пятидесятиграммовый кусок пластмассы с криво наклеенной панорамой вокзала Вышнего Волочка стоил ровно триста рублей. Анатолий перевернул сувенир, проверил целостность чёрного магнита на обороте и аккуратно убрал покупку в боковой карман портфеля. Часы над кассой показывали ровно восемь часов пятнадцать минут, и до отправления единственного ведомственного автобуса до складской базы оставалось три четверти часа. Автобус отправлялся от остановки на привокзальной площади. Жизнь ведущего аудитора подчинялась строгим split-регламентам, электронным таблицам и вере в незыблемость рабочего тайминга...

Надувное корыто за три тысячи рублей пахло так, будто его отлили из старых сланцев и расплавленных детских игрушек. На августовском припёке заводской поливинилхлорид давал густой едкий запах, от которого Тимофей каждый раз отворачивался от клапана и щурился. Он стоял на глинистом откосе у автомобильного моста через реку Дубну и методично вколачивал пятку в пластиковый гофрированный мех ножного насоса. Пластмассовая помпа сипела. Из треснувшего переходника вылетал серый тальк, оседал на траве и на Тимофеевых пальцах...

Прокопыч перевалил через поваленную пихту и едва удержался на раскисшем торфе. Сорокадвухкилограммовый «Ермак» с трёхкилограммовым чугунным казаном тянул его назад, старая брезентовая лямка врезалась в плечо. Он выругался, поправил шапку и выбрался к курумнику. Около одиннадцати часов жаркого утра Прокопыч вышел к стыку глухого пихтарника и курумника, сползающего со склона перевала Катыш. Ветра здесь не было; воздух пах пихтовой смолой, прелой хвоей и нагретым железом. Над тропой поднимался серый склон перевала, выше тянулось бледное небо...

Передний бампер городского седана зарылся в жирную нижегородскую глину с тихим, но предельно отчетливым звуком глубокого погружения. Смартфон на лобовом стекле, до этого трижды перестроивший маршрут через глухие просеки, моргнул и показал всего два процента батареи перед тем, как окончательно потухнуть. Из-под капота с тихим шипением повалил сизый пар: радиаторная решетка плотно забилась сухой прошлогодней травой и торфом еще два километра назад. Владислав судорожно поправил очки в тонкой золотой оправе и заулыбался так широко и интенсивно, что у него моментально заболели скулы...