КОРОНА НАБЕКРЕНЬ

В социальных сетях октябрь выглядит как ожившая открытка из дорогого парижского бутика. Стильные блоги успешных мам взрываются такой идеальной эстетикой, от которой у любой нормальной женщины в декрете начинает предательски дёргаться левый глаз. Там идеальные родительницы в бежевых кашемировых пальто свободного кроя, которые никогда не пачкаются, шуршат кленовыми листьями строго правильной формы. Они пьют тыквенный латте с корицей из стильных крафтовых термостаканов. Их чистые, причёсанные дети в дизайнерских вязаных кардиганах позируют с крошечными декоративными тыковками...

Днём я оттирала крем с обоев. К вечеру я поняла, что всё это время вытирала экспонаты. Потому что в любой квартире, где живёт ребёнок, давно работает музей. Вход бесплатный, экскурсия круглосуточная, смотритель — мама, которая как раз в этот момент моет пол. Экспозиция обновляется каждый день и никогда не повторяется. Сегодня у нас открылось шесть залов. Обои в коридоре. Экспонат — отпечатки ладоней на высоте от колена до плеча. Ровные, аккуратные, шаг за шагом: маленький человек шёл по своим владениям и ставил метки...

Тёма уснул в 13:20. Без боя, без переговоров, без обычного получасового выяснения, кто в этом доме главный. Просто лёг и закрыл глаза. Я насторожилась уже тогда. Но решила, что Вселенная выдала мне небольшую премию за предыдущие сутки — те самые, где мы всей семьёй переживали визит свекрови, барсучий жир и мою гениальную идею позвать её снова. В общем, я решила, что имею право на двадцать минут. Двадцать минут, девочки. Я даже не прошу больше. Я успела налить себе чай. Я успела сесть. Я даже успела...

После нашего эпичного «свидания», которое включало в себя запах горелой салфетки, уксусное вино и перекличку детей в алфавитном порядке, утро четверга началось подозрительно тихо. Я проснулась в 8:30 (что само по себе аномалия) от того, что в квартире не было ни звука. Ни топота Тёмы, ни возмущенного мяуканья Батона, ни звона посуды. Я подскочила на кровати, с ужасом ожидая худшего. В декрете тишина — это синоним катастрофы. Значит, кто-то либо рисует маминой помадой на обоях, либо пытается помыть кота в унитазе...

Девочки, я поняла одну вещь: женская память хранит дни рождения, размеры обуви детей и расписание прививок. А мужская память хранит топографию вещей в шкафу по состоянию на 2018 год. Вчера мой Серёжа стоит перед открытым (настежь!) шкафом, смотрит в него с легкой паникой и выдает: — Ань, а где мои черные носки? Ну те, с серой полосочкой. Ты их еще в 2018 году стирала, они там на верхней полке лежали. Я даже замерла. В 2018 году мы жили в другой квартире, у нас еще не было Тёмы, а эти носки, кажется, пали смертью храбрых в неравном бою со стиральной машиной...