Коробка времени

Коробка с моделью Ил-114 пролежала у меня на антресоли почти четыре года. Я открыл её в тот вечер, когда дядя Рустам позвонил из Ташкента и сказал фразу, которую я сначала не понял: «Мы его тогда сами отпустили, понимаешь? Сами». Он говорил о самолёте. О настоящем, а не о пластиковом. Я клею модели лет с двенадцати. Танки, истребители, потом пошли транспортники, потому что в них больше спокойной красоты. Ил-114 я купил почти случайно, на распродаже, и честно думал, что соберу его за пару выходных...

Я приклеивал киль к модели МиГ-15, когда зазвонил телефон и Аркадий Семёнович сказал, что нашёл прадедушку моего самолёта. Капля клея так и застыла на кончике зубочистки. «Приезжай. Только не по телефону», произнёс он и положил трубку. Аркадию Семёновичу Лозинскому шестьдесят семь, он сорок лет преподавал историю техники в институте и до сих пор говорит так, будто стоит у доски. Мы познакомились на выставке стендового моделизма лет десять назад. Он долго разглядывал мой Як-3, потом ткнул пальцем в фонарь кабины и сказал, что переплёт у этой модификации был другой...

Коробку я открыл поздно вечером, когда в доме уже никто не шумел. Лампа над столом светила на зелёный коврик для резки, на нём лежали пинцет, кусачки и баночка с клеем. На крышке был нарисован знакомый с детства силуэт: угловатый капот, круглые фары, брезентовый верх. «Звезда», УАЗ-469, масштаб 1:35. Литники оказались тёмно-зелёными, почти армейского оттенка. Я выложил их в ряд и полистал инструкцию. Рама, мосты, рессоры, маленький мотор. Колёса с крупным рисунком протектора. Отдельно лежал лист с декалями: номера и несколько вариантов маркировки...

В коробке с «Пантерой» я насчитал сорок восемь опорных катков, и на двадцатом у меня затекла шея. Тогда я впервые подумал не о красоте этого танка, а о людях, которым приходилось эти катки снимать в грязи, руками, под обстрелом. Модель была в масштабе 1:35, ранняя модификация Ausf. D, та самая, что пошла под Курск летом 1943 года. Я купил её в маленьком магазине у вокзала, где продавец всегда пахнет кофе и растворителем. Он посмотрел на коробку и усмехнулся. «Красивая машина. Только вы с катками намучаетесь, как немцы с ней мучились»...

Коробка пролежала у меня на шкафу три года, и всё это время я думал, что внутри просто ещё один самолёт. Я ошибался: внутри лежала история машины, которая взлетела раньше своего времени и умерла, так и не став серийной. На крышке был нарисован серебристый бомбардировщик с хищным носом и крылом, отброшенным назад так круто, что казалось, будто его сдуло встречным ветром. Под рисунком стояла короткая подпись: Ту-98. Я купил этот смоляной набор на развале почти случайно, из-за формы. Слишком уж она была непохожа на то, что я привык видеть у пятидесятых годов...