Разговоры по Душам

Есть такой паттерн, который я замечаю довольно часто. Женщина приходит на консультацию — умная, рефлексирующая, всё про себя понимает. И в какой-то момент говорит: «Я знаю, что мама была сложным человеком. Но она же старалась. Наверное, я просто слишком чувствительная». Вот это «наверное, я слишком» — оно почти всегда оттуда. Дочери нарциссических матерей вырастают с очень конкретным навыком: не занимать много места. Они не просят о помощи — потому что давно усвоили, что их потребности обременяют...

А в итоге нападаешь на себя. Потому что себя ненавидеть — безопаснее, чем их. Есть дети, которые с раннего возраста берут на себя то, что брать не должны. Встают между родителями. Успокаивают маму. Стараются не злить папу. Держат всё под контролем — насколько это вообще возможно в семь, восемь, десять лет. И при этом злятся. Конечно злятся — это невыносимо. Но куда деть эту злость? На папу — страшно. На маму — невозможно, её же только что защищал. На ситуацию — непонятно как. И психика находит единственный выход, который кажется безопасным. Внутрь. На себя. Я плохой. Я недостаточно старался. Это из-за меня...

Он говорит «давай поговорим» — и внутри всё сжимается. При этом вы, скорее всего, хотите близости. Просто где-то внутри живёт страх, что она заканчивается болью. Вы когда-то доверились — и вас использовали. Или высмеяли. Или человек просто ушёл. Именно тогда, когда вы наконец позволили себе быть уязвимой. Психика это запомнила. Не как урок — как правило: открываться небезопасно. И выстроила стену. С тех пор вы держите людей на расстоянии. Иногда — совсем незаметно для себя. Серьёзный разговор переводите в шутку...

Измена была. Вы простили. Но мысли всё равно возвращаются — каждый день, по кругу. И первое, что вы себе говорите: значит, не простила по-настоящему. Раз не могу забыть — значит, держу. Не отпускаю. На самом деле прощение и забывание — это два разных процесса. Они не обязаны идти вместе. Прощение — это решение. Осознанное. Вы его приняли. Но травма — это не решение. Это след в нервной системе. Она не знает, что вы уже всё решили — и продолжает делать своё: сканирует, проверяет, прокручивает...

Вы срываетесь на детей. А потом ненавидите себя за это. И дело не в том, что вы плохая мать. Дело в том, что ваш внутренний контейнер давно переполнен — и выплёскивается туда, где безопаснее всего. Туда, где вас точно не отвергнут и не уйдут. Вот как это устроено изнутри. Срыв на ребёнка — это почти никогда не про ребёнка. Это про то, что внутри накопилось слишком много. Усталость, которой некуда деться. Злость, которую нельзя выразить там, где она возникла. Тревога, которая ищет хоть какой-то выход...

«Извини» — это первое слово, с которого вы начинаете половину своих сообщений? Не потому что опоздали. Не потому что нагрубили. Не потому что сделали что-то не так. Просто написали первой. Попросили о помощи. Высказали другое мнение. И всё равно — «извини». Я долго думала, почему так происходит. И знаете что: как правило дело не в вежливости и не в скромности. Это другое. Это ощущение, что ваше появление в разговоре само по себе требует оправдания. Что вы уже заранее — немного лишняя. Что лучше уменьшить себя прежде, чем кто-то попросит вас это сделать...

Знаете, что происходит внутри, когда вам говорят «ты молодец»? Не радость. Сначала — что-то похожее на тревогу. Я наблюдаю это у клиентов, замечаю у себя, вижу в сообщениях, которые мне присылают. Комплимент приземляется — и человек моментально начинает его разбирать. Ну или отбивать. «Да ладно, там ничего особенного», «повезло просто», «это не я — это обстоятельства». Обстоятельствам, кстати, мы отдаём очень охотно. Лишь бы не себе. Почему так? Я думаю, дело вот в чём. Когда вас хвалят — повышается планка...

… Иногда это состояние происходит не в момент катастрофы. Не развод. Не потеря. Не что-то, что можно назвать и показать другим. Снаружи — всё на месте. Муж. Ребёнок. Работа. Обязанности. Даже улыбка в нужный момент. А внутри — тишина, от которой звенит в ушах. Мне было 27. Я жила по расписанию, делала что надо, справлялась. И в какой-то момент поймала себя на мысли, которая меня испугала: я не понимаю, как жить дальше. Не «куда поехать» и не «что купить». А вообще — как. Зачем. Для чего. Не было истерик...

Я долго думала, что быть сильной — это хорошо. Ну правда. Не плачешь, не ноешь, справляешься со всем сама. Другие опираются на тебя — значит, ты нужна. Значит, ты что-то из себя представляешь. Это приятно, если честно. Ощущение, что ты устойчивее других, что тебе можно доверять. Но недавно я услышала от одной женщины: «Я старшая для всех. Я должна заботиться. Я сильная». И в этом было столько усталости, что я не знала, что ответить. Потому что она говорила это не как о достоинстве. Она говорила это как о приговоре...

Когда мне говорят «я контролер», я почти никогда не верю, что дело в контроле. Потому что контроль — это не цель. Это способ. Способ не чувствовать что-то, что чувствовать очень страшно. Вот человек проверяет телефон партнёра. Или перечитывает отправленное сообщение пять раз. Или не может лечь спать, пока не составит план на завтра до мелочей. Или злится, когда что-то идёт не по её сценарию. Со стороны — контроль. Внутри — что? Внутри почти всегда страх. Просто он такой старый и такой привычный, что уже не ощущается как страх...

Понимание которое многое меняет Знаете, что я поняла про самокритику. Долгое время я думала, что строгость к себе — это такая честность. Мол, не буду себя жалеть, буду видеть себя реально. Но потом я начала замечать кое-что странное. Когда я первой говорила себе «ну ты и дура», то чужая критика уже не так больно ударяла. Как будто место уже занято. Я сама пришла, сама наказала — посторонним входа нет. И вот тут стало интересно. Это же не честность. Это контроль. Самокритика — это способ не оказаться врасплох...

… Есть такой тип людей. Их не сразу видно. Но если знать, на что смотреть — узнаёшь сразу. Они обычно очень удобные. Стараются не занимать много места. Не просят лишнего. Соглашаются чаще, чем хотели бы. И при этом внутри — постоянное ощущение, что что-то не так. Что они недостаточно. Что нужно ещё немного постараться, и тогда наконец-то. Только это «наконец-то» не наступает. Я думаю, это один из самых незаметных следов детства, в котором тебя не принимали. Не обязательно жестоко. Иногда просто — не видели...