🔍Контрразведка. Дела семейные

Куртка пахла бензином и чужим табаком. Софья вытащила её из стиральной машины, чтобы повесить сушиться, и из внутреннего кармана выскользнул сложенный вчетверо лист. Она подняла его, расправила. Кредитный договор. Банк. Сумма – двести тысяч. Заёмщик – Софья Андреевна Крылова. Подпись – её. Только она эту подпись не ставила. Софья села на табурет у стиральной машины. В голове шумело. Она ещё раз посмотрела на дату – три месяца назад. Игорь тогда говорил, что ездил на встречу с поставщиками. Вернулся поздно, уставший, но довольный...

Дверь Виктория открыла сразу – даже не глянула в глазок. Знала, кто пришёл. Брат всегда звонил три раза: два коротких, один длинный. С детства так. Мать шутила: «Дмитрий у нас как азбука Морзе – его не спутаешь». – Привет, сестрёнка. – Дмитрий шагнул через порог, не разуваясь. Принёс пакет с яблоками – красными, крупными, как он любил. – Слушай, дело есть. Бумаги надо подписать. Для налоговой. Там всё уже готово, только подпись твоя нужна. Виктория взяла пакет. Яблоки пахли воском и чем-то ещё – чужим, магазинным...

Номерок был деревянный, с выжженной цифрой «47». Кира помнила его на ощупь – гладкий, чуть тёплый от ладони. Свёкор протянул его через окошко гардероба, подмигнул и сказал: – Кира, ты одна знаешь, что пальто надо вешать правым карманом внутрь. Остальные не понимают. Она тогда рассмеялась. Было это лет восемь назад. Потом свёкор умер – тихо, во сне, восемь месяцев назад. А за три года до него умер Игорь, муж. И осталась Кира одна – с дочерью Леной, четырнадцати лет, и с золовкой Ниной, которая звонила ровно раз в месяц...

– Отдай по-хорошему, слышишь? – Виктор стоял в дверях, расставив ноги, как будто это была не её квартира, а его. Ирина вышла из ванной с полотенцем. Только помыла руки после смены. Руки всегда пахли хлоркой – даже если мыла три раза. Запах въедался в кожу, как чужая жизнь. – Ты как вошёл? – Дверь открыта была. – Он шагнул внутрь, не разуваясь. Ботинки грязные, февральские. Следы остались на линолеуме – мокрые, чёрные, как кляксы. Она посмотрела на эти следы. Двенадцать лет смотрела. И пять лет после развода – тоже...