Колесница судеб. Рассказы

История о том, как бабка Матрёна купила у странного мужика козу и заключила с нечистой силой самую выгодную сделку в своей жизни Кто сказал, что ад — это смола да сковороды? Слыхали про деревню, что к самым Вишнёвым горам притулилась? Там, за дремучим лесом, в непролазной чащобе, своя нечисть обретается. Живёт племя хвостатое, не по-людски мудрёное, а быт у них — как зеркало нашего, только с поправкой на копыта да хвосты. Печь-матушка в избе топится, на окошках занавесочки в горошек, половички на полу...

В далёкой деревне, где избы стояли плетнём к плетню, жила‑была старуха Марфа — седая, как первый снег, и мудрая, как вековые дубы за околицей. Держала в своих руках весь дом: знала, когда курица снесёт яйцо, сколько пряжи выйдет из пучка льна, и даже то, какой узор ляжет на скатерть, что ткалась внучкой в дальнем углу горницы. Ведала Марфа и иное — то, что скрыто от глаз молодых да беспечных. В доме обитал Домовой, Суседушка, дух домашний, неусыпный страж порядка. Молодёжь в него, конечно, не верила, но перечить старикам не смела — такой порядок от прадедов шёл...

Было у государя три дочки. Приспело время старшую под венец отдавать. Разослали скороходов по королевствам чужеземным, сказывали те о сокровищах неисчислимых в приданом царевнином, только женихам заокеанским лик невесты взглянуть охота была. А покуда, до срока, жила она в теремах потаённых, подальше от пересудов лихих и очей недобрых. Стали по державам просвещённым искать изографа, чтоб портрет с царевны написать. Отыскался таковой в самой Венеции, явился ко двору. Поставили художнику задание: напишешь с толком образ – получишь шапку, полную червонцев, а коли не угодишь – кнута...

Он любил её со школы. Она его — нет. «Ты птица не моего полета», — сказала она и ушла. Но судьба, словно нарочно, сталкивала их снова и снова. — Здравствуй, Нина… — выдохнул Борис, и в его голосе не было ни капли радости. — Честно говоря, я никак не ожидал тебя здесь увидеть. — Ты знаешь, я тоже… Не ждала… Двадцать лет. И на тебе — явился. Участок Борис купил сгоряча. Риелтор сказал: «Последний!», и это сработало как "Надо брать!". Год на пенсии превратил жизнь в долгие чаепития перед телевизором, где чужие голоса рассказывали чужие истории...

В сорок два года её жизнь разделилась на «до» и «после» без предупреждения. Муж Игорь уехал в командировку. Его не стало в один миг — авария на станции, короткая официальная бумага. Подробности растворились в тумане «секретности»...