Ведический факультет ТГПУ

Хлеб, брага и табак у селькупов. Информаторы часто говорят, что до знакомства с русскими селькупы хлеба не знали, вместо хлеба у них были лепешки на ячменной муки (мырса). «Хлеба мало ели, а всё лепешки», рассказывают старики. Из ячменной муки (мырса) и саранки (тогул) изготовляли хлебное вино, которое называли «уль» , в отличие от русской водки - «парид ӱт» ("горькая вода"). «Его покваснишь немного, потом перегонишь… Раньше Ича делал, он умел», - говорят ииформаторы. Еще С. Патканов обратил внимание на то, что в былинах и сказаниях обских остяков упоминаются берестяные туеса "с пенящимся отверстием», где содержалась «остяцкая брага». В 1960 г. в старинном хозяйственном амбарчике в пос. Нельмач на р. Парабели были обнаружены заброшенные деревянные жернова (чокор), которыми мололи когда-то ячмень. Они состояли из двух берёзовых кругов (диаметр 42 и 40 см, высота 12 см). Характерно, что фамилия Чокор (Чокуровы), производная от «чокор» - жернова, зафиксирована русских документах уже в первой половине XVII в. Устная традиция утверждает, что селькупы издавна выращивали свой табак «чопе». («Мы же раньше стали курить, чем русские. Селькуп разумный был»!) Табак выращивали на специально расчищенном в тайге маленьком поле, три четверти посевов погибало.

В селе Кетском на нижней Кети стоял огромный дом селькупского купца Панова, купца первой гильдии. В том же селе жил Григоровский, известный исследователь южноселькупского языка - он долгое время был работником у другой селькупской семьи купцов. У купца Панова было восемь парней, восемь сыновей, и у каждого сына был построен дом в разных частях Кетского, Курьи и Мохова. Когда они разъехались кто куда, и дом разобрали, из его материалов построили несколько домов на Матьянге в Колпашево. Когда считали по окнам новых домов, получилось, что дом купца Панова был самым большим в во всей волости. По сей день Пановы - распространённая фамилия среди южных селькупов на реке Кеть. Записано от Т. Е. Вахрушевой в Колпашево.

В хозяйственном укладе южные селькупы отличались от своих соседей-оленеводов - хантов, эвенков, манси и северных селькупов. Нет никаких указаний на присутствие в культуре селькупов Томской области навыков выпечки хлеба на углях и в золе костра. Открытым остается вопрос о времени начала использования южными селькупами хлебных печей. В XIX в. А. Кастрен писал, что селькупские женщины «пекут» хлеб. Однако сам процесс выпечки хлеба он не описывал. Вместе с тем уже к кон. XIX - нач. XХ в. в быту селькупов уже имелись такие печи. Чаще всего они находились на улице, под навесом, недалеко от избы. В них выпекали хлеб и зимой, и летом. Широкое бытование хлебных уличных печей в кон. XIX - нач. XХ в. отмечено у селькупов рек Кеть и Тым. Е. Н. Орлова отмечала в селькупских населенных пунктах Кети наличие общественных глиняных печей для выпечки хлеба. Такие печи, как правило, устраивались именно на улице. В этот же период у кетских селькупов бытовали и печи, по форме и конструкции близкие к русским печам с шестком, целом, подом и печурками. В редком случае были и кирпичные печи. Хлебные уличные печи в первой половине ХХ в. были обязательным элементом селькупского обжитого пространства: на р. Кеть, например, селькупы устраивали хлебные печи не только в стационарных поселениях, они практически всегда сооружались и на временных сезонных стоянках. Обычно такие печи устраивали либо на земле или, чаще всего, на специальных стойках-столбах высотой около 50 см.На эти стойки настраивали настил-накатник шириной 80 90 см и длиной до 1,5 метра или делали раму, которую потом забивали глиной, используя при этом деревянный молоток-колотушку. Каркас для печи сооружали или из тонких досок, или из черемуховых прутьев, накрытых старой сетью. В глину могли добавлять сено, рассол из-под рыбы или соль. Затем эту смесь тщательно месили ногами. Из подготовленного глиняного раствора лепили свод печи, постепенно наращивая его толщину слой за слоем. Устье печи старались делать пониже, а задок - повыше. Однако это условие могло и не соблюдаться: печь могла быть и ровной или, наоборот, устье повыше, а задок печи пониже. После завершения строительных работ печь протапливали, доски или другие деревянные части каркаса сгорали, и конструкция приобретала прочность. От дождя и снега печь накрывали берестяными тисками, однако чаше всего - сооружали специальный навес из бересты или досок. Каждый раз перед выпечкой хлеба печь протапливали, затем специальной метелкой выгребали крупные угли и ставили внутрь металлические противени с хлебом. Наличие печей для выпекания хлеба расширяло кулинарные возможности при изготовлении мучных блюд. Южные селькупы кроме так называемого кислого (дрожжевого) хлеба умели готовить на поду белые булки, пироги с рыбой, ягодами. Особым лакомством считались лепешки, замешанные на рыбьей икре и выпекаемые на рыбьем жире.

Свои детские ощущения от путешествия на крытой лодке селькупка М. Ф. Тобольжина описала следующим образом: «Весной 1925 года отец вернулся из Тыма, куда он ездил на охоту и присмотреть себе новое место для жительства. С приездом отца мы стали готовиться к переезду на Тым. Сам отец подготовил крытую лодку - варгалагу. В этом ему помогали его братья и другие люди из поселка. В лодку мы погрузили все, что нам было необходимо для жизни на новом месте: продукты, орудия лова, поставили на лодке железную печку, посадили собак и кошку с котятами. В начале июля мы тронулись в путь вниз по Оби. Плыли днем и ночью. Останавливались только там, где нужно было отцу, а еще тогда, когда поднималась непогода. От устья Тыма наш путь стал против течения. Теперь мы лодку тянули бечевой от песка к песку, от плеса к плесу. Нам помогали наши собаки. Кое-как к осени доплыли до присмотренного отцом места - устья реки Сагальки» (Тобольжина, 2002).