Когда я ночью не могу уснуть

Благодарю Вас за то, что Вы выбрали для прочтения именно эту историю. В мире, где время становиться всё более ценным ресурсом, Ваш выбор – это особенный подарок для меня. Это первая полноценная история, написанная мной. Когда я решил написать эту историю, не думал о трендах и популярности своей книги. Я думал о том, как прекрасно и замечательно оживить моих героев на страницах этого детектива, познакомить с ними кого-то ещё, для кого они тоже станут хорошими друзьями. Я не пытался своим рассказом...

– Как к Вам попал дневник Сидоровой? – продолжила Ульяна Алексеевна. – Когда я приходила к её Матери выразить соболезнование, она повела меня в комнату Кати. Показать то, какая хорошая у неё комната: что вот грамоты её висят в рамочках...

Ульяна Алексеевна уже встречала фамилию Круглик. Этот человек проходил свидетелем по делу об ограблении инкассаторской машины. В момент, когда она услышала эту фамилию снова, все разрозненные кусочки сложились вместе и ей стало необходимо срочно действовать. Я не был очевидцем дальнейших событий: как задерживали Веру Ивановну, делали обыск в её квартире и так далее. Но ради меня Ульяна Алексеевна пошла на должностное преступление и показала запись допроса Круглик Веры Ивановна. Я не вникал во все...

Сновидения — это, по сути, результат напряжённой работы головного мозга. Мучащие нас вопросы или яркие события прошедшего дня, нередко всплывают в наших снах. Сновидения, которые мы запоминаем, возникают при неадекватной реакции головного мозга на внешние сигналы. То есть мозг с трудом «переваривает» полученную информацию и трансформирует её таким ярким и эмоциональным способом. Говорят, Менделеев увидел свою таблицу именно во сне. Что же значил мой сон? Допустим нарастающий шум вокруг меня, это просто работа телевизора, так сказать внешний раздражающий фактор...

Ульяна Алексеевна выяснила всё про окружение Кати Сидоровой. Её Мать жила одна, но полном обеспечении Отца Кати и под присмотром соседки, которая тоже получала за это от него небольшое денежное вознаграждение. Мать Кати почти постоянно была дома, одна никуда не выходила, даже в магазин или поликлинику. После того, как она встретила на улице знакомую, которая стала выражать ей соболезнования по поводу смерти дочери, вышел страшный скандал и конфуз, и теперь она везде ходила в сопровождении соседки, которая бережно охраняла её придуманный мир...

Мы встретились с Ульяной Алексеевной в том же кафе, как и несколько раз до этого. У нас уже как у «парочки», было наше место. – Вы были у родителей Марины Беловой? «Удалось с ними поговорить?» – спросил я. – Да я с ними встретилась. Отец Беловой так и настаивал, что они ничего не знают, несмотря на мой рассказ о трёх убитых и возможной грозящей опасности их дочери. А вот мать подумав, догнала меня, когда я уже уходила и рассказала о странных вещах, происходящих с её дочерью. У Марины Беловой доверительные...

Вечер я провёл с Ульяной Алексеевной. Я рассказал ей историю Кати Сидоровой и то, как с ней связаны наши жертвы: Стас, Паша и скорее всего Света. Рассказывая, я не мог удержаться от личных комментариев, то строго осуждал их, то жалел. Ульяна Алексеевна слушала меня не выражая эмоций, обращая внимание лишь на факты и мотивы. Она согласилась со мной, что всех троих вполне вероятно убили из-за этой истории с самоубийством Кати. Но кто мог мстить за смерть Кати? Семья или может какой-то друг, тайно влюбленный...

– Светлана Владимировна, здравствуйте. – Она обернулась и посмотрела на меня. – Меня зовут Дмитрий. Я хотел бы поговорить с вами, если у вас есть немного времени. – Добрый день. – Она меня узнала. Я занервничал. Что если она не захочет со мной разговаривать, как лучше себя вести? Серьёзно настаивать на разговоре или стараться не принуждено расположить её к себе? Светлана Владимировна несколько секунд рассматривала меня, потом видимо решилась, смирившись с неизбежным. – Хорошо, пройдёмте в класс...

Я сидел в кафе за столиком у панорамного окна. Это был столик с тремя стульями с каждой из свободных его сторон. Я сидел боком к окну, чтобы видеть тех, кто входит в кафе и то, что происходит на улице. Я ни о чём не думал, просто наблюдал как люди осторожно пробираются по скользкому тротуару. Девушка скандалила со своим парнем, а может мужем у машины. Она возмущалась и не хотела в машину садиться, он уговаривал её, хватал за руки. Потом ему надоело. Он обошёл машину сел за руль и скрылся за горизонтом...

Андрей Михайлович ничего про Марину не помнил. Он после смерти Стаса был потерянным, подавленным и мне кажется вообще не понимал, что происходит. Даже если он знал каких-то друзей Стаса, то сейчас не мог трезво мыслить и что-то сообразить. Я отправился в школу, где учился Стас и Паша. Я ожидал, что это будет элитная школа или хотя бы какой-то продвинутый лицей, но школа была совершенно обыкновенная общеобразовательная. Я вошёл в неё, полный надежд и предвкушений разгадки таинственной смерти Лебедева и Сорокина...

Мы расстались с Поповой у тех самых новостроек, и я уехал домой расстроенным. Мне больше не хотелось заниматься расследованием, чем больше я пытался раскрыть правду, тем больше ложь опутывалась вокруг меня. Меня даже стал посещать «синдром самозванца». Я сделал всё правильно, сообщил о свидетельнице, нашёл друга Стаса, а как будто всех обманываю, пытаюсь занять чужое место. Всё, что я сказал – логично и даже скорее всего так и было на самом деле, а ощущение такое, что как будто я несу полную нелепицу и ввожу следствие в заблуждение...

Я без труда нашёл данные и адрес Паши, друга Стаса. Они были записаны на посту охраны в списке гостей, которых можно пропускать, не согласовывая с хозяевами каждый приход. Он был записан так же, как и уборщицы, домработницы и няни нашего посёлка. Я бы мог поехать к нему сам, но с какой целью я так активно интересуюсь смертью Стаса? Одно дело с Тамарой Петровной по-соседски посплетничать, а другое дело найти и приехать к его другу. И что я могу сказать? Спросить: «Здравствуйте, меня подозревают в смерти вашего друга, скажите кто его убил?»...