Книгосмотр. Больно, но по делу

Есть жанры, которые возникают внезапно, будто гриб после дождя. А есть dark romance — жанр, который вырос на давно удобренной почве: страхе, зависимости и вечной женской надежде, что «он просто травмирован, но ради меня изменится». Формула проста и гениальна в своей токсичности: мужчина — сталкер, похититель, убийца или всё сразу, женщина — объект, жертва, «особенная», читательнице предлагается не просто наблюдать, а болеть за насильника, потому что у него, внимание, сложное детство. Это не баг, это фича...

Кто позволил экранизировать «учебник» по буллингу Восьмого февраля 2026 года BBC выкатила на iPlayer четырёхсерийную экранизацию «Повелителя мух» — первую телевизионную адаптацию романа Уильяма Голдинга за семьдесят два года его существования. Четыре серии по шестьдесят минут, названные по именам героев: «Хрюша», «Джек», «Саймон», «Ральф». Режиссёр — Марк Мунден, трёхкратный лауреат BAFTA. Музыка — Ханс Циммер, который больше не требует представления. Каст — тридцать мальчишек без актёрского опыта,...

Попаданцы бывают двух видов. Это либо утопия, либо антиутопия. Есть еще и смешанное, когда герой-попаданец-середнячок сперва ныряет в низы, а потом выплывает в верха, либо наоборот (но обязательно с хэппи-эндом). Что написал Степанов? На первый взгляд, это и правда какой-то эскапизм с упором на то, какой хорошей была бы жизнь, не будь в мире войн и революций. Сюжетно это описывается чуть шире и оттого восприятие истории иного мира выглядит иначе, чем описанное единственной фразой, поэтому важно охватить не только цикл «Быков...

Как ангел русской литературы должен был стать террористом Школьный учитель литературы — существо трогательное. Он стоит у доски, держит в руках «Братьев Карамазовых» и объясняет детям: вот Иван — безбожник, вот Дмитрий — страсти-мордасти, а вот Алёша — ангел. Светоч. Луч в темноте. Идите, дети, и будьте как Алёша. Если бы Достоевский это услышал его наверное бы стошнило. Потому что Фёдор Михайлович собирался сделать из своего ангела цареубийцу. Не метафорического. Настоящего. С бомбой или револьвером — детали уже неважны...

Когда псевдоним автора звучит как название дешёвой водки, а книга называется «Узница обители отбракованных жён» — это не случайность, это честность. Милославская торгует литературным суррогатом и даже не скрывает этого. Есть книги, которые не нужно читать. Достаточно увидеть обложку, и всё становится ясно. «Узница обители отбракованных жён» Анастасии Милославской — именно такой случай. Название работает как медицинский анализ: один взгляд, и диагноз очевиден. Внутри — ровно та же жижа, что снаружи...