Книгосмотр. Больно, но по делу

Внимание, посадка окончена: поезд «Ностальгия-86» отправляется с первого пути. Без остановок у реальности Если вам кажется, что вы уже читали «эту самую книгу про восьмидесятые», — не волнуйтесь, вы действительно её читали. Просто под другим именем, с другими героями и слегка изменённым запахом кооперативного кофе. В остальном всё на месте: дети, которые ещё не понимают, но уже чувствуют; родители, которые понимают, но ничего не могут; страна, которая «меняется до неузнаваемости» — и обязательно кто-нибудь произносит это вслух, чтобы читатель не пропустил...

Как литература, власть и церковь — скинулись на один костёр для Гоголя В ночь с одиннадцатого на двенадцатое февраля 1852 года русская литература понесла величайшую утрату. Так, во всяком случае, принято считать. На самом деле русская литература в ту ночь крепко спала, а не спал только Николай Васильевич Гоголь — сорока двух лет, автор «Ревизора», проживающий на правах вечного приживала во флигеле графа Александра Толстого на Никитском бульваре. Граф — не тот Толстой, который потом уйдёт из Ясной...

Самый страшный русский роман года написан без единого монстра. Только деревня, бульон и благодарность, от которой не отказываются. Русская литература наконец-то вспомнила, что у неё есть подвал, в хорошем смысле этого слова. Не метафорический подвал, где томится «внутренний ребёнок» очередной героини с бокалом просекко и абонементом к психотерапевту. Настоящий. Сырой. С земляным полом, ведром в углу и женщиной, которая третью неделю не видела солнца. Последние лет двадцать отечественная словесность старательно делала вид, что темноты не существует...

Раньше, чтобы стать писателем, нужно было хотя бы одно — писать. Теперь достаточно нажать «сгенерировать». И вот уже где-то на сервере, между рекламой крема от морщин и прогнозом погоды, рождается новый «роман». Без похмелья, без страданий, без неудачных рукописей в столе. Чистый, гладкий, как пластмассовый фрукт. С обложкой, где девушка с глазами размером с луну смотрит на вас так, будто знает, что вы всё равно не дочитаете. И вы не дочитаете. Потому что это не текст. Это имитация текста. Именно поэтому она так хорошо продаётся...

Знакомьтесь - слон. И не просто слон, а новый роман Саши Филипенко «Слон» — как раз из его последних: он не столько читается, сколько занимает пространство. Причём сразу всё. Филипенко, давно освоивший амплуа экспортного писателя с моральной лицензией на тревогу (после протестов в Беларуси 2020 года это почти обязательный набор), снова делает то, что у него получается лучше всего: превращает травму в литературный аттракцион. После «Кремулятора», «Красного креста» и «Бывшего сына» — книг, где боль аккуратно расставлена по страницам, как реквизит — «Слон» идёт дальше...