Книголюбие

В 1986 году, когда архив Маргарет Митчелл вскрыли для исследователей, в одной из папок нашли короткую заметку, написанную её рукой. Там было три слова: «А что дальше?» Роман «Унесённые ветром» заканчивается туманом, уходящей фигурой Ретта и фразой, которую знает каждый. Но сама Митчелл, как выяснилось, иногда думала: а что, если повернуть повествование иначе? Она не писала продолжение, просто оставила вопрос в воздухе. И только спустя почти полвека нашёлся человек, который ответил на него...

Петербург, половина восьмого утра, 14 декабря 1825 года. Мороз градусов под двадцать пять. Снег хрустит так, что слышно за квартал. На Сенатскую площадь из переулков выползают серые солдатские колонны. Люди в шинелях вдыхают морозную стужу. Офицеры в эполетах, покрытых инеем, то и дело оглядываются, не идут ли следом жандармы. Лошади бьют копытами, из ноздрей валит густой пар. Через три часа здесь будут стоять три тысячи штыков. А прямо перед ними правительственные войска, вчетверо больше...

Когда человек говорит «хочу открыть своё дело», в его голове обычно крутится одна из двух картинок. Глянцевая, где он стоит у входа в уютное заведение, там пахнет свежей выпечкой и кофе, сотрудники улыбаются, гости аплодируют... И тревожная, где горы бумаг, проверки, кредиты, текучка персонала и пустой кассовый аппарат по вечерам... Только первая случается раз в сто лет, а вторая бывает с каждым, кто входит в ресторанный бизнес без карты. Ирина Измайлова такую карту нарисовала...

Вы идёте по Петербургу. Моросящий дождь, гранит, отражения в лужах. Поднимаете голову, а над вами нависает золотой купол. Такой огромный, что кажется: сейчас небо расколется... Туристы щёлкают селфи. Экскурсоводы талдычат про колонны из малахита. Но вы-то знаете: под этой позолотой сорок лет чьей-то одержимости и одна история, которую не придумал бы даже Дюма. Ирина Измайлова взяла эту историю и написала книгу «Собор. Роман о петербургском зодчем». Не сухой перечень дат и фамилий. Живая, дышащая, местами страшная книга о человеке, который сделал невозможное...

В детстве я верил, что сказки заканчиваются свадьбой. Иван-царевич скачет на сером волке, Василиса выплывает из тыквы‑кареты и всё, финал, можно выключать свет... Мы привыкли к этим историям как к старым плюшевым зайцам: мягко, безопасно, без подвоха. А потом вырастаем и замечаем, что плюшевый заяц почему‑то с клыками...