КНИГА ИСТОРИЙ

– Баб, а можно ещё? Только в отдельную коробочку. Стёпа держал ложку над кастрюлей и смотрел так внимательно, будто от количества гречки зависела контрольная. Я достала второй контейнер. Внук сразу оживился, нашёл крышку, проверил, плотно ли закрывается. – На тренировку берёшь? – Ага. Потом поем. – Ты бы в холодильник там ставил. До вечера мясо испортится. – Я не до вечера. Спасибо, ба. Он чмокнул меня в висок, сунул обе коробки в рюкзак и убежал. Из прихожей донёсся грохот: опять задел ногой подставку для зонтов...

– Не смей продавать отцовские инструменты! – Стас выдернул у меня из рук удлинитель. – Я тебе ясно сказал? Штепсель стукнул по бетонному полу. Я стояла у верстака с мокрой тряпкой и смотрела на брата, который впервые за месяц нашёл время приехать в гараж. – Папа просил продать. Ты с ним говорил? – С ним бесполезно. Он сейчас всё раздаст, потом жалеть будет. Ты должна соображать. – Мне пятьдесят пять, я соображаю. – Тогда объявление сними. У ворот притормозила машина. Я увидела за стеклом знакомую серую куртку: Егор, покупатель, с которым мы договорились на одиннадцать...

– Лида, вставай. Мама уже сумки собрала. Я приоткрыла один глаз. На часах было шесть двадцать. За три дня до этого коллеги подарили мне плед, электрический чайник и конверт. Я убрала свой халат из шкафчика в поликлинике, вернула ключ заведующей и впервые за сорок лет не поставила будильник на понедельник. Вадим стоял возле кровати в брюках и майке. – Ты чего молчишь? Слышала? – Слышала. Чья мама? – Очень смешно. Моя, конечно. Я вечером говорил, на дачу едем. – Ты говорил, что отвезёшь её на дачу...

– Мама, паспорт дай. Я сама ей объясню, мы уже обсуждали. Катя положила перед сотрудницей банка мой паспорт и придвинула листок с номером счёта. Я сидела рядом, не успев снять шарф. В зале было тепло, на переносице запотели очки. – Вклад закрываем полностью, – продолжала дочь. – Сумму переводим вот сюда. Наличными ничего не надо. Сотрудница перевела взгляд с неё на меня. – Вы хотите закрыть вклад сегодня? – Да, – ответила Катя. – Я спрашиваю у владелицы. Дочь нетерпеливо выдохнула, словно её поправили на уроке за хорошо известное правило...

– Маме нужен покой! – донеслось из кухни. – Не надо пока к ней ходить. Ни во вторник, ни вообще на этой неделе. Я стояла у ванной с полотенцем на голове. Сын разговаривал по моему телефону, зажав его между плечом и ухом. На столе перед ним лежал раскрытый контейнер с котлетами, которые я приготовила ему вчера. – Кому это ты? – спросила я. Он поднял ладонь: погоди. – Да, Валентина Петровна. Я понимаю, что вы подруги. Но есть возраст, есть давление. Я сам сообщу, когда можно. Глеб закончил звонок и положил телефон экраном вниз...