Книга грибов

Утром после первого заморозка вы отламываете от пня пучок опят. Они твёрдые, как леденцы, и стучат о дно ведра. Дома обязательно кто-нибудь скажет: мороженое не бери, отравишься. Этот спор поднимается каждый октябрь, на каждой опушке. Одни несут прихваченные морозом опята полными вёдрами и жарят их в тот же вечер. Другие обходят стороной, будто мороз пометил каждую шляпку. Правы обе стороны. Просто спорят они о двух разных грибах, хотя стоят над одним пнём. Осенний гриб — это почти сплошь вода....

Девочка идёт за матерью по лесу — шаг в шаг, хвостом. Она запоминает лес наизусть: где тропа уходит вправо к оврагу, где горелый пень, за которым всегда стоят подберёзовики, где кончается ельник и начинается вырубка. Грибы её пока не занимают. Занимает дорога. Мать однажды в лес уже не пойдёт. А дочь пройдёт этим же путём одна и будет знать его, как знала мать. Так в России передают грибное место. Без завещания, без межевания у нотариуса, без единой печати. Ногами. И вот впервые на этот лес появилась бумага...

Грибник несёт из леса шляпку в две ладони и на каждой тропинке ловит чужой взгляд. Встречный останавливается, просит подержать, взвешивает на руке, тянется за телефоном. Такой белый показывают дома на кухне, о таком помнят до следующего лета. А в стандарте, по которому этот гриб принимают у заготовителя, для него нет графы. Высшим сортом там записан боровичок размером с грецкий орех — тот самый, мимо которого вы прошли утром, решив, что он ещё подрастёт. Мерку белому назначил не лес. И не тот, кто ходит за ним с ножом...

Рука срывает с численника вчерашний листок, комкает, кидает под порог. Сапоги зашнурованы, корзина у двери — в лес, пока туман не сошёл с полян и роса ещё держит запах. На том листке, под жирной чёрной датой, мелким шрифтом стояли две строчки: восход луны, заход луны. Их не читал никто. Луна над лесом всходила сама по себе, а за грибами шли не по ней — по туману, по тёплой ночи, по тому, что сосед вчера принёс полную корзину. А теперь висит другой календарь — грибной, лунный. Он говорит вам: собирай на растущей луне, пережидай полную...

Женщина снимает шумовкой пену с кастрюли маслят и замечает, что вода под пеной розовеет. Она сливает первый отвар, заливает свежий — а к утру грибы в холодильнике стоят уже лиловые, местами вишнёвые. Дальше всё решается за минуту. Кастрюлю несут к помойному ведру: грибы испортились, а раз испортились — значит, в корзину затесался кто-то не тот. Жалко вечера, жалко леса, но травиться никто не станет. В корзину и правда затесался не тот. Это козляк — сосновый гриб, которого вы сто раз переступали по дороге за маслятами...