Клуб любителей рассказов. Алла Баталина

— Не забирай его, слышишь? — шептала Аня, стоя по щиколотку в холодной воде. — Пусть он живёт. Пусть даже забудет меня, пусть даже никогда больше не посмотрит в мою сторону. Только пусть живёт. Река в темноте казалась чёрной, как расплавленное стекло. По воде шли мелкие круги от дождя. На другом берегу шумели тополя, где-то далеко лаяла собака, а в руке у Ани лежал тонкий серебряный браслет с маленьким сердечком. Подарок Миши. Она сжала браслет так сильно, что звенья впились в ладонь. — Я отдам, — сказала она уже громче, хотя рядом никого не было...

— Мам, ну ты посмотри, какой он лохматый, — сказала Лиза и даже немного отступила от вольера. — У него шерсть как старая щётка. Серафима Андреевна, волонтёр приюта, стояла рядом с ключами в руке и смотрела на девочку спокойно, без обиды. Ей за последние годы чего только не говорили: и «страшненький», и «староват», и «такого только на дачу», и «а породистые у вас есть?» — Шерсть можно вымыть, — сказала она. — А характер не купишь. Лиза скривилась. — Мы хотели красивую собаку. Ну такую… чтобы с ней гулять приятно было...

— Соня, не тяни брата за капюшон, он у тебя не чемодан, — сказал Егор, перехватывая трёхлетнего Мишку у самого входа в торговый центр. — А он медленно идёт! — возмутилась Соня. — Он маленький. — Я тоже маленькая. — Ты большая маленькая. А он маленький маленький. Соня задумалась над этим объяснением, нахмурилась и всё-таки отпустила капюшон брата. Мишка тут же воспользовался свободой, присел возле стеклянной двери и стал рассматривать мокрые следы от чужих ботинок. — Миш, вставай. Мы не археологи, — устало сказал Егор...

— Лер, а это откуда? — спросил Артём, остановившись у зеркала в прихожей. Валерия уже накинула пальто и поправляла волосы. Они собирались к его друзьям на день рождения, опаздывали минут на десять, и она явно не хотела начинать разговор. — Что именно? — Серьги. Она коснулась пальцами маленьких золотых колец с зелёными камнями. — А, эти? Купила. — Когда? — На прошлой неделе. Артём, мы опаздываем. Он продолжал смотреть на серьги. — Красивые. Дорогие, наверное. — Да нет. Обычные. Сейчас везде скидки...

— Никита, не лезь к забору, я сказала! — крикнула Оксана из кухни, даже не оборачиваясь. Она резала морковь для супа и одним глазом поглядывала в окно. Сын стоял на участке в новой синей куртке, ковырял палкой землю возле забора и что-то сосредоточенно рассматривал...

— Это опять она? — спросила Марина, даже не открывая глаз. Телефон вибрировал на тумбочке так настойчиво, будто от этого звонка зависела чья-то жизнь. За окном было темно. Часы показывали пять сорок восемь утра. Алексей сел на кровати, провёл ладонью по лицу и взял телефон. — Да, Свет. Марина открыла глаза. Света. Конечно. Бывшая жена звонила редко в удобное время. Чаще — рано утром, поздно вечером, в выходные, когда у них с Алексеем были планы, или среди ночи, если ей вдруг становилось «очень надо»...

— Люсь, ты чего на огурцы так смотришь? — спросила соседка Валя, заглянув в корзинку. — Будто они тебе лично что-то плохое сделали. Людмила стояла у прилавка на маленьком рынке возле автостанции и держалась рукой за край деревянного ящика. Запах солёных огурцов, укропа и мокрой земли внезапно стал таким резким, что её повело. — Душно, — выдавила она. — Сейчас пройдёт. — Душно? В октябре? — Валя прищурилась. — Ты, мать, давление проверь. Или… — она многозначительно посмотрела на Людмилу. — Нет, не может быть...

— Лидия Матвеевна, вы опять с цветком? — улыбнулась продавщица у церковной лавки, когда пожилая женщина остановилась возле ведра с хризантемами. — А что, Ниночка, без цветка я уже не я, — ответила Лидия Матвеевна и поправила воротник тёмного пальто. — Старость старостью, а красоту никто не отменял. Она выбрала маленькую белую хризантему на тонкой ножке. Не букет, не пышную ветку, а один скромный цветок. Продавщица завернула его в бумагу и протянула. — Может, розочку возьмёте? Сегодня свежие. — Роза для праздника, — сказала Лидия Матвеевна...

— Значит, вы хотите, чтобы мой сын пришёл в эту квартиру как квартирант? — сказала Вера Аркадьевна и так аккуратно поставила чашку на блюдце, будто боялась разбить не фарфор, а всю будущую родню. Галина Петровна, державшая в руках вазочку с печеньем, остановилась посреди кухни. — Простите, не поняла. — А что тут понимать? Вы на свадьбе красиво скажете: «Дети, вот вам жильё, живите, стройте семью». Все гости всплакнут, поаплодируют. А по документам квартира будет только на вашей Юле. Мой Максим кто там будет? Приживала? Галина Петровна медленно поставила вазочку на стол...

— Мам, к нам кто-то пришёл, — крикнул из прихожей Даня. — Я открывать не буду, там мужик какой-то. Ольга вытерла руки о полотенце и выглянула из кухни. На плите тихо кипел суп, на столе лежала нарезанная морковь, младший сын Гришка сидел над задачей и шевелил губами, считая в столбик. — Какой ещё мужик? — спросила она. — Не знаю. Молодой. Стоит и молчит. — Может, курьер? — Без сумки. Ольга вздохнула. Вечер и без того был беспокойный: муж задерживался на смене, у Гришки завтра контрольная, Даня весь день ходил мрачный после ссоры с другом...

— Мам, он опять взял твои деньги? — спросила Соня, не поднимая глаз от тетради. Ирина стояла у зеркала в прихожей и застёгивала серёжку. На лице у неё была та мягкая, немного растерянная улыбка, которая появилась с тех пор, как в их доме стал часто бывать Влад. — Не взял, а я дала, — ответила она. — Ему нужно заехать к другу, там какие-то дела с машиной. Сонечка, ну не начинай. — Я ещё ничего не начала. — По голосу слышу. Соня медленно закрыла тетрадь. Ей было тринадцать, но иногда она чувствовала себя старше матери...

— Уходи, — сказала Наталья тихо. В комнате сразу стало слышно, как в ванной капает кран. Одинокий, раздражающий звук. Кап. Кап. Кап. Младшая сестра мужа — нет, уже бывшего мужа, — стояла посреди кухни в растянутой домашней футболке и с мокрыми волосами. Она только что вышла из душа и, кажется, ещё не до конца поняла, что произошло. — Наташ, ты чего? — растерянно спросила она. — Ты же сама сказала, что я могу у тебя жить до конца сессии. — Передумала. — Но так нельзя. Мы же семья. Наталья подняла на неё глаза...