Клуб любителей рассказов. Алла Баталина

Елена медленно опустилась на шаткий табурет перед помутневшим, покрытым темными пятнами амальгамы зеркалом и неотрывно посмотрела на свое отражение. «Обнять и горько расплакаться», — так, кажется, любила повторять ее давняя, ныне почти забытая подруга юности Светлана. Елене недавно исполнилось сорок семь лет, но женщина, смотревшая на нее из зазеркалья, выглядела на все шестьдесят с лишним. Ее волосы, когда-то густые, блестящие, цвета спелого каштана, теперь были стянуты в тусклый, редкий мышиный хвостик на затылке, густо прошитый серебром седины...

Зима в том году выдалась на редкость суровой, злой и какой-то пронзительно холодной. Колючий ветер гулял по московским улицам, швыряя в лица прохожих пригоршни ледяной крошки, но Ира этого почти не замечала. Она бежала от станции метро к своей крошечной съемной однушке на окраине города, не чувствуя ног от радости. В кармане ее пуховика лежал распечатанный электронный билет на самолет. Рейс «Москва — Екатеринбург», вылет тридцать первого декабря, рано утром. Последние три года ее жизнь напоминала американские горки, где взлеты чередовались с такими падениями, от которых перехватывало дыхание...

— Ты опять возвращаешься к своим старым паттернам, Алин, — со вздохом, полным бесконечного, почти святого терпения, произнес Вадим. Он отложил телефон экраном вниз на прохладную поверхность мраморного кухонного острова и посмотрел на нее тем самым взглядом. Взглядом мудрого, всепонимающего взрослого, который вынужден успокаивать травмированного, неразумного ребенка. — Мы же обсуждали это с твоим психотерапевтом. Твоя тревожность — это эхо твоих прошлых отношений. Я не твой бывший. Я не собираюсь делать тебе больно...

Почти три года Игорь пребывал в абсолютной, железобетонной уверенности, что именно он является альфой и омегой их маленькой семьи, её монолитным фундаментом, титаном, на чьих широких плечах держится всё их благополучие. И, надо признать, у него были на то все основания. Во всяком случае, так ему казалось. Игорь работал ведущим инженером-проектировщиком в крупной строительной компании. Должность была нервной, ответственной, требующей постоянных разъездов по объектам и бессонных ночей над чертежами, но и платили за неё весьма щедро...

Ключ провернулся в замочной скважине с тихим, но предательски резким щелчком, который показался Вере оглушительным выстрелом в вязкой тишине лестничной клетки. Она замерла, прижавшись лбом к холодной металлической двери, и инстинктивно закрыла глаза, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Сердце колотилось где-то в самом горле, отдаваясь пульсирующей болью в висках. На часах было восемь вечера. Она опоздала ровно на сорок две минуты. Для любого нормального человека это была бы просто задержка из-за пробок на Третьем транспортном кольце, но для Веры эти сорок две минуты означали приговор...

— Ром, убери папку со стола, — Лида стояла у окна, не оборачиваясь. — И кольцо тоже забери. — Лида, ну перестань. Ты раздула из ничего катастрофу. Я же уже объяснил: это был просто разговор, взрослый разговор о будущем. — Нет, — она наконец повернулась к нему, и Роман впервые за всё время их знакомства увидел у неё такой взгляд — спокойный, сухой, как лёд на реке в январе. — Это был не разговор о будущем. Это была попытка купить себе удобную жену вместе с жильём. А я, к твоему огромному сожалению, в комплект не продаюсь...

За окном лил мерзкий, косой ноябрьский дождь, а внутри шикарного банкетного зала было тепло, душно и невыносимо фальшиво. Вероника сидела во главе стола в своем кремовом шелковом платье, вцепившись побелевшими пальцами в край белоснежной скатерти...

— Полина, ну ты сама посмотри на этот вариант! — Олег почти светился от энтузиазма, разворачивая к ней экран ноутбука. — Панорамные окна, свежий ремонт, закрытый двор. И цена для такого метража просто сказочная. Мы обязаны её брать! Полина устало потерла переносицу. Они искали квартиру для покупки в ипотеку уже третий месяц, и этот процесс вытянул из неё все жилы. — Олег, дай сюда, — она пододвинула к себе ноутбук и всмотрелась в карту. — Ты издеваешься? Это же Лесной микрорайон. Самая окраина. Оттуда...

— Саша, я не понимаю. Вообще. — Лера сидела за кухонным столом, держась за кружку с остывшим чаем, как за спасательный круг. — Только объясни, как взрослый человек взрослому человеку: как можно было влезть в это всё и ни слова не сказать? Саша стоял у окна и смотрел на двор. На их старый клен, на детскую площадку, где сейчас орали чужие дети. Его плечи были опущены, в волосах поблескивала тонкая седина, которую Лера заметила всего пару месяцев назад. — Лер… — он потер лицо ладонями. — Я думал, что разрулю...

В законного мужа своей лучшей университетской подруги Рита втюрилась по уши еще на третьем курсе. Это было похоже на внезапную, тяжелую болезнь. Они тогда снимали с Оксаной напополам убитую, пропахшую старым паркетом двушку на окраине города. Девчонками они были абсолютно, полярно разными. Если у темпераментной, жгучей брюнетки Риты частенько оставались ночевать кавалеры разной степени брутальности, то Оксана была живым воплощением правильности. Этакая тургеневская барышня. Она маниакально зубрила...

— Мам, ради бога, просто замолчи! Опять ты заводишь эту шарманку! Антонина Васильевна покрепче перехватила трубку, чувствуя, как внутри закипает праведная, удушливая обида. — Мы с тобой созваниваемся раз в неделю! На жалкие пять минут! И ты умудряешься за эти крохи времени вылить на меня столько токсичного яда, что я потом два дня на успокоительных сижу! — Голос Даши срывался на истеричный фальцет. Антонина Васильевна поджала губы. В груди привычно кольнуло. — Дашенька, я же просто поинтересовалась, почему мой родной внук на вчерашних фотографиях бегает по улице в одной тонюсенькой ветровке...

— Алин, ну ты в своем уме? — Вадим стоял под моросящим октябрьским дождем, даже не пытаясь раскрыть зонт. Он пришел сюда, точно зная, что этот разговор станет последним. Красной чертой. — Ответь мне, глядя в глаза: на кой черт он тебе сдался? Илья твой… он же пустой, Алин! Нищий, как церковная мышь. Ладно бы хоть внешность была голливудская, так ведь и этого нет. Да и плевать на лицо! Мужик в первую очередь кто для женщины? Стена. Фундамент. Опора! А ты на него опереться можешь? Да он сам на тебе...